lazarudin

Category:

Искупление правосудием

Шошана Бродская

В последние дни уходящего 2019 года в Израиле была зарегистрирована новая политическая партия, которая намерена принять участие в перевыборах в Кнессет, назначенных на 2 марта. Создатель партии —  доктор Лариса Амир (Трембовлер), уже 20 лет почти в одиночку сражающаяся за признание невиновным своего супруга, Игаля Амира, в убийстве премьер-министра Израиля Ицхака Рабина, на митинге в Тель-Авиве 4 ноября 1995 года.  Игаль Амир не отрицает, что совершил преднамеренное покушение на премьер-министра.  Однако в том, что Рабин погиб именно от его пули, есть сомнения, основанные на нестыковках в доказательной базе и непринятии следствием к рассмотрению иных версий события. 

Игаля Амира приговорили к пожизненному заключению в тяжелейших условиях, каких не "удостаивается" самый опасный рецидивист и террорист (24 года в одиночной камере, из них 11 лет —  в каменном мешке без окна и даже без соседей за стенкой; отказы в свиданиях с близкими, лишение связи с внешним миром и проч.). Подобные условия содержания заключенного во всем цивилизованном мире признаны пыткой и запрещены, потому что их очевидная цель —  сломить психику заключенного и укоротить его жизнь.  В дополнение к этому, в декабре 2001 года по инициативе партии МЕРЕЦ был принят специальный персонализированный закон, фактически запрещающий президенту страны давать помилование (то есть сокращение срока) "убийцам глав правительств", в отличие от любых других преступников, отбывающих пожизненное заключение. Разумеется, никто никогда не отрицал, включая инициаторов закона, что он направлен против одного-единственного человека —  Игаля Амира;  В обществе он так и называется —  "Закон Игаля Амира". Таким образом, закон общепризнанно предвзят и антидемократичен, и тем не менее за почти 20 лет ни один политик не высказался за его отмену.  Увы, ситуация вокруг Игаля Амира —  не "личная проблема" данного заключенного и его семьи. Ситуация, при которой в демократической стране человек, в чьей виновности есть неголословные сомнения, заключен пожизненно в тюрьму в нечеловеческих по жестокости условиях, а опаснейшие террористы-рецидивисты, осужденные на несколько пожизненных сроков за убийство многих людей, защищают в тюрьме академические степени израильских университетов и получают досрочное освобождение (пример —  Самир Кунтар, разбивший прикладом голову 4-летней девочке после того, как застрелил ее отца; этот подонок, получив в израильской тюрьме первую степень по социологии, был амнистирован в 2008 г. президентом Шимоном Пересом) —  эта ситуация касается непосредственно каждого израильского гражданина. Нам фактически диктуют, кого панически бояться, а с кем дружить и вести диалог, утирая кровавые сопли. Нас убеждают в том, что документы и свидетельства ничего не значат в глазах следствия, а самообвинение отменяет презумпцию невиновности. Нам предлагают на многомесячное "обсасывание" раздутые из ничего "дела" одних политиков и отказывают в расследовании против других политиков, вызывающих серьезные подкрепленные фактами подозрения.  Эта ситуация невыносима, и многие не намерены ее терпеть.Как это часто случалось в истории еврейского народа, в ситуации, когда "сильная половина" нашего народа занята глубокой самообороной и депрессивными поисками виноватого, за дело берется слабая женщина.  Лариса Амир осознает, что ее шансы пройти в кнессет невелики, и ставит основной целью выхода на политическую арену своей партии, снятие "табу" на публичное обсуждение темы убийства премьер-министра Рабина и "особого отношения" к заключенному Игалю Амиру. Неготовность властей к диалогу по "делу" Амира невольно наводит на мысль о тайне, настолько страшной для определенных кругов, что малейшая попытка публично затронуть эту тему вызывает у них настоящую истерику, а имя Игаля Амира если и упоминается, то исключительно с эпитетом "hа-роцэех hа-метуав" ("гнусный убийца" - как будто все остальные убийцы, в том числе убийцы младенцев и беременных женщин, не могут сравниться с ним в гнусности). Но любая тайна рано или поздно начинает интересовать широкую общественность, особенно если за ней тянутся, как щупальца, последствия, имеющие прямое отношение к событиям наших дней. В ситуации, когда популярный израильский профессор с международным именем, Мордехай Кейдар, чуть не лишился кафедры за одно только публично высказанное сомнение в виновности Игаля Амира, поступок Ларисы достоин награды за социальное мужество.  Как уже было отмечено, Лариса и ее соратники не ставят своей целью любой ценой попасть в кнессет. Партия "Мишпат цедек"("Справедливый суд"), которую они создали, в первую очередь намерена повлиять на общественный дискурс, вынести на повестку дня вопросы и проблемы, которые другими политиками, даже очень правыми, до сих пор рассматривались в лучшем случае как второстепенные или вспомогательные.В последнее время, особенно с началом эпопеи перевыборов, чувство, которое ведет многих израильтян на избирательные участки - это ненависть. Ненависть к Нетаниягу, ненависть к "харедим", ненависть к поселенцам, ненависть евреев к арабам и арабов к евреям. Ненависть зашкаливает в социальных сетях, люди готовы идти на жертвы, на отказ от своих интересов, только чтобы сделать хуже другим. Такого кошмара израильское общество не переживало, кажется, со времен Камцы и Бар Камцы (герои истории из Талмуда, о которой сказали наши мудрецы, что "из-за беспричинной ненависти был разрушен Второй Храм"). Но люди не могут долго жить в ненависти. Им хочется позитивного посыла. Они хотят продвигать политиков, которые не станут тратить 90% эфирного времени на ругню и обвинения оппонентов. Таким политиком может стать Лариса Амир, которой не движет стремление кого-то "прижать к ногтю", получить от общего пирога кусок, отнятый у других. Она выражает интересы абсолютно всех граждан страны —  правых и левых, религиозных и светских, евреев и арабов. Справедливость и нелицеприятность правоохранительных органов, равенство всех граждан перед законом нужны всем гражданам, без этого общество просто не может существовать. 

 * * *

Верховный суд и подчиненная ему разветвленная система судебно-исполнительных органов в еврейском народе существовали всегда, со времен Исхода из Египта. Во времена Второго Храма он носил эллинизированное название Синедрион (Санhедрин), незадолго до этого —  Великое Собрание, а еще раньше назывался просто Суд (а его глава, соответственно —  Судья). В некоторые периоды Верховный суд сочетал в себе законодательную, исполнительную и судебную власть, в другие периоды делегировал часть этих полномочий царю, полководцу или пророку.  Так вот: проблемы и катастрофы в еврейском народе происходили не тогда, когда Верховный суд сосредотачивал в своих руках слишком много власти, а тогда, когда он переставал быть на страже общественной справедливости.  Например, когда в конце эпохи Первого Храма царь Йеhояким нанял рабочих для строительства своего дворца и отказался платить им за работу, а при царе Цидкии освобожденных было еврейских рабов снова закабалили в рабство, и в обоих случаях Верховный суд не наказал виновных и не предпринял ничего для восстановления справедливости —  пророки сказали, что это переполнило чашу гнева Б-га и стало причиной разрушения еврейского государства и Храма.  А в эпоху Второго Храма произошла уже упомянутая история с Камцой и Бар Камцой, в которой Санhедрин сначала отказался вмешаться, когда публично оскорбляли человека, потом отказался примерно наказать провокатора и предателя, результатом чего стала военная экспансия Рима, разрушение Иерусалима и Храма.  Евреи —  народ Закона (Торы), и справедливый суд - хребет нашей нации. "Сион судом будет искуплен, и вернувшиеся его —  справедливостью" (Ишайя 1:27).

Источник

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.