lazarudin

Category:

Исламская Республика Иран.

 Илья Буяновский из Москвы ( varandej ), летом прошлого года, разместил прекрасную познавательную статью об Иране со множеством роскошных фотографий.

Часть 1: Русская Персия

Однажды Пётр I наведался в компании Алексашки Меншикова в покои своей супруги, и поделился с двумя самыми близкими людьми пока ещё тайным планом: "В Персию пойдём!". Далёкая Персия определённо казалась императору лёгкой добычей, ведь на примере родины он знал, чем чревато слишком долго сидеть в Средневековье. Вскоре, однако, планы государя обсуждал весь дворец, и первым делом монарх, как водится, отходил Меншикова своей тростью. Ну Меншиков вычислил изменника быстро - в покоях императрицы в клетке сидел попугай, и радостно повторял голосом государя - "В Персию пойдём!".

Поход, однако, состоялся, и я знал, что часть нынешнего Ирана - Гилян, Мазендеран и Астрабад, - в 1721-34 годах была частью Российской империи. Оказавшись в мае в Азербайджане и поняв, что 4-х недель на него хватит с излишком, я решил съездить в эти края.  Но собирая информацию по персидской википедии через веб-переводчик, я обнаружил, что тема Русской Персии куда как сложнее и шире. И в первой части рассказа про Иран - о том, ради чего я в принципе покинул свою постсоветскую "зону комфорта". Многое здесь - эксклюзив, впервые представленный на каком-либо языке, кроме фарси.


Слова "Персия" и "Иран" - не синонимы. Персия - это пустыни и оазисы меж расходящихся под острым углом нагорий Эльбурса и Загроса, а Иран - огромная территория, на которую простиралось её культурное и политическое влияние. Свойством многих великих держав являются "шлейфы", простирающиеся далеко за их пределами - как Англосаксонский мир, Русский Мир или Большой Иран. Последние два накладываются друг на друга в Средней Азии и на Кавказе, ну а Исламская республика Иран, чьи границы почти не менялись уже без малого 200 лет - она побольше Персии, но куда меньше Большого Ирана. В древности по своему культурному уровню и военной мощи Иран был страной масштабов Китая, Индии или Эллады-Рима-Византии, дал миру зороастризм и манихейство, Авиценну и Алгоритма, царя царей Кира Великого и непобедимую даже для римлян Парфию... а позже пошёл в разнос. Сельджуки, монголы и Тамерлан сожгли персидские сады, сравняли с землёй города, затоптали караванные дороги, оставив вдоль них высокие башни из отрубленных голов. Тюрки, бывшие важной силой в истории Ирана с момента своего появления, теперь заселяли северные провинции, а тамошние персы переходили на их язык - их потомки ныне известны как азербайджанцы. Они и пересобрали Иран в первые годы 16 века: тюрок-кызылбаш Исмаил Хатаи из Ардебиля огнём и мечом объединил персидские земли от Кавказа до Индийского океана, и принял древний титул "царя царей" шахиншаха. Принёс он персами ещё кое-что —  шиизм, на века ставший в Иране одной из основ идентичности.

С севера над Персией нависает Эльбурс (в местном произношении Альборз) —  длинный горный хребет, по высоте вполне сравнимый с Эльбрусом —  на кадре выше маячит над Тегераном вулкан Демавенд (5610м), высшая точка страны. За горами, узкой полосой вдоль Каспийского моря - тот самый "Иран, но не Персия" —  древняя Варкана (Земля Волков), в греческом варианте Гиркания, а в арабском Джурджания. От Кавказа до Каракум её имя звучит по сей день, переиначенное на разные лады —  Ургенч, Горган, Гилян, Грузия... Поначалу Варкана входила в Туран —  тёмную половину Ирана, где жили кочевники, нам известные как скифы. Берег Каспия населяло их племя дахи, которых в "Шахнаме" покорил легендарный царь Кей-Кавус. В достоверной истории Гирканией правили Мидия, Ахемениды со времён Кира Великого, Селевкиды со времён Александра Македонского, Парфия на пути экспансии Рима, и Сасаниды, с которыми был связан с Иране последний доисламский расцвет.  А арабское вторжение раскололо древний край на части.

В юго-западном углу Каспийского моря лежит Гилян —  маленькая, но самая в Иране густонаселённая и самая плодородная, крайне самобытная провинция. Густые горные леса, рисовые поля в низинах и чайные плантации на крутых склонах - всё это кажется похожим на Индокитай, а вовсе не на пески Ближнего Востока, с той лишь разницей, что обильные здешние дожди зимой сменяются катастрофическими снегопадами.

В местном "скансене" —  высокие деревянные дома с соломенными крышами, и скорее европейские, чем азиатские платья местных женщин, вплоть до Исламской революции не знавших многожёнства.

Гиляки (не путать с сахалинским тёзками!) в древности успели принять несторианство (под 533 годом упоминается даже епископ), а в 760-х годах так и не покорились арабам - мусульмане заняли равнину на морском побережье, а вот лесистые горы остались для воинов Аллаха неприступны. С ослаблением халифата дейлемиты (как арабы называли гилянцев) расселились на Армянское нагорье и Загрос, оставив там значительный след. Ислам они всё-таки приняли —  но мирно. К единому Ирану их ненадолго пристегнули монголы, а окончательно это сделали лишь Сефевиды, причём до 1592 года Гилян оставался вассалом и не раз бунтовал.

Иначе складывалась судьба земель на юго-востоке Каспия. В последние века доисламского Ирана на место дахов пришли другие кочевники тапуры, а потому арабам эта земля была известна как Табаристан. Здесь тоже зелёные горы и плодородная земля, но климат ближе к средиземноморскому, а в полях растёт пшеница.

Вдобавок, через Табаристан проходили важные пути из Европы в Индию и Китай, давшие жизни древним городам, как античная Задракарта, древнеперсидский Горган, современные Сари и Астрабад, лишь в ХХ веке ставший новым Горганом. Типичный пейзаж —  глухие глиняные фасады, как в Бухаре или Хиве, и покатые замшелые черепичные крыши, как в Крыму или Турции.

Над Табаристаном сменялась власть лояльных арабам династий, а с упадком Халифата этот край больше смотрел на восток, на Таджикистан (в смысле — владения Саманидов) и Хорезм. Ислам здесь уже в те времена укоренился в шиитском варианте, но ещё не забылся зороастризм, и вот для одного из царей династии Зияридов потомки построили первую в мире ракету. Башня Кавуса считается первым шатровым мавзолеем, и из Табаристана эта архитектура попала в Хорезм, оттуда —  в Золотую Орду, и далее на Русь в виде шатровых храмов., на мой художественный взгляд бывших прототипам космических ракет.

И именно в Табаристане впервые встретились рус и перс. Где-то в 870-х годах на прибрежный остров Абескун, служивший базой иноземных купцов, вдруг напали ранее незнакомые бородатые варвары, чей язык не был похож на арабский и тюркский. Были они дики и свирепы, но довольно малочисленны и так и полегли в бою всей дружиной. Тот же финал ждал набеги в 909 и 910 годах, хотя масштаб их был уже куда как больше - прежде, чем погибнуть в дайламитской засаде, русы успели разграбить Абескун и множество деревень на побережье. Однако слабым местом дайламитов было отсутствие на Каспии сильного флота, и вот в 913 году со стороны устья Волги на Табаристан и Гилян обрушилось несколько десятков кораблей, каждый из которых вёз сотню воинов. Русы опустошили прибрежные города и земли, сожгли Сари, затем вторглись в Ширван и на несколько месяцев укрепились на островах Бакинского архипелага, ставших этакой Каспийской Тортугой. Иные арабские историки даже спустя сотню лет считали русов народом островитян, у которых дочери наследуют отцовское богатство, а сыновья —  мечи. По некоторым сведениям, русская колония на Каспии в 913 даже успела креститься, а после задуматься о переходе в ислам. Достовернее лишь то, что вскоре "пираты Каспийского моря" покинули острова и решили прорываться домой. Но вновь увидеть родные луга довелось немногим —  поредевшее в набегах войско с богатой добычей разгромили хазары и добили булгары выше по Волге. Позже русы ходили на Каспий ещё не раз, но в Табаристане более не появлялись. О том же, что это вообще было, есть неимоверное количество гипотез от попыток экспансии викингов по волго-балтийском пути до политических тёрок Табаристана с Хазарией, последним аргументом которой становился "зелёный коридор" для варваров.

Дальше и Русь, и Персию опустошили монголы, а на смену Табаристану как-то незаметно в хрониках пришло другое название —  Мазендеран. Всё это время здесь частым гостем были русские купцы, как например Афанасий Никитин, чей путь от первого (Каспийского) до второго (Индийского) моря пересекал Персию от Сари до остров Ормуз у нынешнего Бендер-Аббаса. Однако покорив свою бывшую метрополию Золотую Орду, Россия стала отодвигать свои границы всё ближе к Ирану, и в 1651-53 годах царь и шах, вернее их дальние подданные, впервые столкнулись на Тереке. Персы со второй попытки взяли русский Сунженский острог на территории нынешней Чечни, но короткая русско-персидская война так и не вышла за рамки пограничного конфликта. Обе страны тогда были заинтересованы в сотрудничестве: Индийский океан и морские пути вокруг Африки тогда ещё крепко держала Португалия, и персы всерьёз рассматривали возможность торговать с Европой через Архангельск или Прибалтику. Шах Аббас I ещё Михаилу Фёдоровичу в 1626 году прислал в подарок фрагменты Ризы Господней —  библейскую реликвию, захваченную персами в Тбилиси, и именно с получением этого дара связан церковный праздник Ризоположения. Теперь её фрагменты можно увидеть в Храме Христа Спасителя и Христорождественском соборе Рязанского кремля. И именно для персидского торгового пути строились голштинский "Фредерик" (1636, на фото) и отечественный "Орёл" (1667) —  первые в России корабли европейского типа.

А весной 1668 года "из-за острова на стрежень" вновь заявились бородатые варвары, общей свирепостью весьма похожие на тех древних русов. Это были мятежные казаки Степана Разина, с Волги ушедшие на юг, подальше от царёвых воевод. Быстрее них к шаху Сефи II пришло письмо от русского царя, предупреждавшего, что на Персию идут повстанцы, и Россия не отвечает ни за действия этих бандитов, ни за их жизни. Шах, однако, счёл, что приручить русских казаков —  не самая плохая идея, и показав силу в бою, персы перешли к переговорам и пропустили казаков в гилянскую столицу Решт. Там разинцы ходили на базар торговать награбленное, да только заполоняла кручинушка их буйны головы - не за тем бежали казаки на вольно волюшку! Словом, в итоге диковатые гости разграбили винный амбар, и выпив его содержимое, с боями прорвались к своим стругам. Тех, кто не смог вырваться из Решта, персы заковали в кандалы и бросили собакам, но Разин со товарищи ушли в Мазендеран, разграбили Астрабад и осели всё на том же Абескуне (к тому времени известном как Ашур-ада), срубив там небольшой острог. С окончанием зимних штормов разинцы решили возвращаться в Россию, и где-то у берегов Азербайджана, у Свиного острова (что именно так называли казаки —  не ясно по сей день) их нагнал шахский флот из Астары. В распоряжении казаков было 2-3 десятка небольших и вёртких стругов с парой пушек на каждом —  против 50-70 бусов, то есть достаточно крупных парусных кораблей. Но морской державой Иран не был никогда, а астаринский наместник Мамед-хан принял весьма странное решение соединить суда цепями, чтобы ни одно из них не могло утонуть. Но эффект оказался прямо противоположным: казаки, конечно, не могли не знать, что одиночка может обратить в бегство ватагу, если верно вычислит вожака да как следует врежет ему промеж глаз. Юркие струги прошли сквозь линии обороны и стаей атаковали шахский флагман. Начав тонуть, тяжёлый корабль увлёк за собой соседей, а дальше по цепочке и весь флот. Бой у Свиного острова стал первой морской победой в истории России, и пожалуй так и остался самой триумфальной: потеряв около 200 человек (в основном поражённых из луков) и сохранив все струги, разинцы почти полностью уничтожили флот, втрое превосходивший их личным составом (3700 персов против 1200 казаков) и в десятки раз —  тоннажем. Из цепи спаслось лишь 3 корабля, на одном из которых бежал Мамед-хан, а среди пленных оказалась единственная на бусах женщина —  ханская дочь, ставшая теперь любовницей атамана. Это её, по преданию, пьяный Стенька Разин и бросил "в набежавшую волну" —  уже на Волге, куда казаки благополучно вернулись, чтобы ненадолго помириться с властями и вскоре взбунтоваться вновь.

Регулярная русская армия же впервые вторглась в Персию в 1722 году: прорубив "окно в Европу", Пётр I задумался об окне ещё и в Азию, тем самым возродив древний торговый путь "из латин в басурмане". Построив флот в Казани и Астрахани, при поддержке казаков, кавказских горцев, грузин и армян, император двинулся на юг, и взятие Дербента стало последним военным походом, в котором Пётр I участвовал лично. В это же время русская эскадра подошла к деревне Пирбазар на берегу Гиляна, и молниеносный десант под руководством полковника Николая Шипова занял Решт (в тогдашнем произношении Рящ) —  торговый город не был укреплён, зато каменный караван-сарай прекрасно подошёл на роль цитадели. В Ряще русские окопались на зиму, отбили несколько персидских атак, а в следующую навигацию взяли штурмом Баку. В это же самое время с запада в Закавказье вторглись турки, а с востока пришли афганцы, взяли Исфахан и свергли последнего сефевидского шаха Султана Хусейна, чьё имя в Персии по сей день считается нарицательным в значении "руководитель-тряпка". Его посланники к тому моменту уже ехали в Петербург и Константинополь просить мира: по итогам Персидского похода России отошли Ширван, Гилян и Мазендеран. Последний, впрочем, был "нашим" только на бумаге —  русских войск там не стояло, да и сам Иран фактически снова рассыпался, так что и неясно было, с кем там вообще вести дальнейшие дела. За Ширваном и Гиляном же приглядывал Низовой корпус, но фактически и там русская власть свелась к военной оккупации - новые южные пределы не входили ни в один из регионов страны, там не появилось гражданского населения, да и солдаты в знойной сырости тысячами мёрли от эпидемий. Смута не оставила надежд и на торговый путь, теперь упиравшийся в горы Эльбурса, и в 1732-35 годах Россия возвратила шаху покорённые земли, чтобы вместе дружить против турок. От десятилетия русской власти в Гиляне не осталось следа. Участвовавший в том походе капитан Фёдор Соймонов, позже первый русский гидрограф, в 1763 году опубликовал "Описание Каспийского моря и чиненных на оном Российских завоеваний" - на кадре ниже одна из его иллюстраций.

В те времена грозный Надир-шах чуть не восстановил Большой Иран, да в Индии и Средней Азии задал шороху. Но его смерть принесла новую смуту, по итогам которой к власти пришла династия Зендов. И всё же идея "в Персию пойдём!" никуда не ушла, а на рубеже 18-19 веков, когда Россия обладала мощнейшими в мире промышленностью и армией, обрела новый смысл: Персия должна была стать плацдармом для сухопутного вторжения в Индию. В 1782 году граф Марко Войнович занял всё ту же многострадальную Ашур-аду (Абескун), чтобы сделать там военный порт и факторию, и даже русское название ей дал —  полуостров Потёмкина. Однако Мазендераном к тому времени правил Ага-Мухаммед из очередного азербайджанского племени каджаров, в детстве оскоплённый зендским шахом и потому, видать, неимоверно злой. Войновича он обманом взял в плен, и хотя позже отпустил, заселять факторию так никто и не решился. Ага-Мухаммед же вскоре пересёк с войском Эльбурс, и за десятилетие покорив весь Иран, положил начало новой династии Каджаров и перенёс столицу в Тегеран, тогда бывший по сути дела мазендеранский торговой колонией за горами. В 1796 году Каджары вторглись в Грузию, но последовавшую за тем небольшую войну 1796 года прервали петербургские интриги. Всерьёз Россия взялась за Персию позже: в 1804-13 годах были покорены полунезависимые тюркские ханства на территории нынешнего Азербайджана, а в 1826-28 годах —  Восточная Армения и Нахичевань. Далёкая колониальный война для нас, для Персии эти войны стали одними из самых тяжёлых и трагических в её истории. Вот например в Медресе Сердаров в Казвине, которое построили в 1815 году братья Хасан и Хусейн в благодарность за то, что Аллах дал им уйти от русских пуль.

Туркманчайский договор 1828 года, подведший черту эти войнам, в Иране до сих пор служит именем нарицательным —  "я заключил Туркманчай" значит "мне навязали крайне плохие условия". Обе войны выпали на долю Фетх-Али-шаха, второго из Каджар, и хотя договор заключался пафосно и льстиво, вскоре персы чуть не накликали ещё одну войну.

В переулках тегеранского базара ещё несколько лет назад стояло здание первого русского посольства, открывшегося осенью 1828 года. Послом был назначен небезызвестный Александр Грибоедов, "Горе от ума" писавший в свободное время, а вообще-то бывший крупным чиновником и дипломатом. Из Тифлиса в Иран он уехал с мрачным настроем: Александр Сергеевич много участвовал в предшествовавших Туркманчаю переговорах, и в общем понимал, какую злобу затаили персы за своими восточным улыбками, равно как и то, что своего поражения они не простят русским и через тысячу лет. Поначалу посольство располагалось в Тебризе, откуда и до России было рукой подать, но с осени перебазировалось в Тегеран. Обстановка там накалялась день ото дня: на Иран была наложена огромная контрибуция, у сановников под её выплату изымались богатства, да вдобавок в Россию массово уезжали армяне, на которых во многих персидских городах держалась вся торговля. Многие из этих армян служили при шахском дворе и знали его секреты, а визиря Аллаяра окончательно доканал отъезд двух армянок, входивших в его гарем. Ещё поговаривают, что Грибоедов хаживал к его жене (но это не точно!) и совершенно не чтил традиций, позволяя себе, например, сидеть в присутствии шаха. Словом, русский посол был самым ненавидимым человеком во всей персидской столице. Грибоедов это понимал, и даже подал шаху ноту о том, что в связи с угрозами своей жизни отбывает в Россию. А на следующий день у посольства собралась толпа, которую повёл на штурм глава духовенства мирза Месих. Силы были неравны —  в бою погибли все дипломаты и охранявшие их казаки, спасся лишь секретарь Иван Мальцов, завернувшийся в приставленный к стенке ковёр, за что до конца жизни остался изгоем в русской элите. Но поджечь новую войну у сановников не получилось: шах, конечно же, знал историю и помнил, что делали монголы или Тамерлан с теми, кто посмел убить посла. Устрашение Персии самовольно организовал генерал-адъютант Иван Паскевич-Эриваньский, стянувший в Астрахань войска и не пропускавший новоназначенного русского посла к границе. Примерив на себя все ужасы древних карателей, шах казнил без разбору несколько десятков человек по одному лишь подозрению в причастности к погрому, низложил Месиха, отправил Аллаяра в дальний угол страны, а в Петербург отослал покаянное письмо, принца Хосров-мирзу и огромный бриллиант, когда-то захваченный у Великих Могол Надир-шахом - как "Шах" он и хранится по сей день в Алмазном фонде. Но более выгодного мира, чем Туркманчай, всё равно было уже не заключить, а Николай I не был настроен продолжать экспансию, да и наверное, в глубине души был рад гибели очередного вольнодумца.

Грибоедовское посольство могло бы стать важнейшим памятником Русской Персии, но пару лет назад, на волне потепления отношений, в Тегеран приезжал один наш депутат, посетил историческое место да пожурил встречающих, что неплохо бы тут сделать музей. Конечно же, для гордых персов это было пощёчиной, и здание снесли подчистую. Чуть позже один знакомый знакомого (нижнее фото —  его) нашёл заваленные мусором ворота, я же не обнаружил в указанном месте ничего даже отдалённого схожего.

Зато стоит ещё армянская церковь Сурб-Татевос (1768), в те годы единственный христианский храм Тегерана. Поэтому при ней хоронили любых умерших здесь европейцев, и не стали исключением казаки из охраны посольства. В целом, нынешние персы Грибоедова не помнят, а скорее - помнить не хотят.

Памятник Грибоедову же поставили в Тегеране аж в 1912 году, вот только не на месте его гибели —  к тому времени посольство получило огромную новую территорию в предместьях.

И всё же после Туркманчая торговля почти на век возобладала над войной. Традиционно русскими воротами в Персию служила Астрахань, через которую туда ходили ещё разинцы и Афанасий Никитин. Именно в середине 19 века там были построены важнейшие памятники уже не Русской Персии, но Персидской Руси - как огромное Персидское подворье (1852-63), шиитская Персидская мечеть (1859) или маленькое изящное Персидское консульство.

О персидском наследии Астрахани, среди других народов, я когда-то рассказывал отдельно.

В 1837-42 годах Россия наконец закрепилась на Ашур-аде  —  ещё до основания Форта-Шевченко и экспансии в Туркестан здесь была создана Астрабадская станция Каспийской флотилии, помогавшая персам отражать набеги туркмен. По факту островок оставался русским владением вплоть до революции, и в его густой траве ещё лежат руины маленькой крепости.

Хотя бы один корабль из этого "персидского Порт-Артура" постоянно дежурил в гилянском порту Энзели, который современники всё чаще называли "Персидский Харбин". Он и поднялся ещё в 1720-е годы как база снабжения Низового корпуса:

А к началу ХХ века в Энзелях жило до 2 тысяч русских подданных, работавших в основном на икорных промыслах, основанных в 1860-х годах астраханскими братьями-армянами Георгием и Степаном Лианозовыми. Последний больше прославился как нефтяной магнат, со съедобного чёрного золота переключившийся на горючее, однако именно армянин, разбогатевший в Иране, продвигал на Западе чёрную икру как русский гастрономический "бренд". В нынешних Энзелях об этом напоминает несколько типично русских домиков. Другой колонией армянских купцов из России был Бендери-Гез недалеко от Ашур-ады, и там вроде бы тоже сохранилось что-то подобное, но Бендери-Гез я видел лишь с поезда.

Помимо армян, в персидской торговле активно участвовали евреи. Лазарь и Яков Поляковы из Ростова-на-Дону, потомки выходцев из Беларуси, основали в 1889 году "Товарищество промышленности и торговли Персии и Средней Азии", а в 1891 году —  Ссудно-учётный банк Персии, три года спустя выкупленный Министерством финансов. Не знаю, сохранилось ли его здание в Тегеране...

...но мне сложно отделаться от ощущения, что застраивался город тех лет по его образцу:

Впрочем, русская экспансия была не только торговой. Ведь помимо армян в Персии есть и другие христиане —  ассирийцы, чья церковь представляет собой последнюю ветвь некогда влиятельного в Азии несторианства. Они живут по обе стороны персо-турецкой границы между огромных озёр Ван и Урмия.  Урмийская община не отличалась фанатизмом, и в 1896 году с подачи епископа Мар-Ионы присоединилась к Русской православной церкви. Два года спустя в Урмии была основана православная миссия, а в 1901 году к древней церкви Мат-Мариам был пристроен Никольский собор.  Мар-Иона умер в 1910 году в своей резиденции в селе Супурган, и хотя Урмийский округ был повышен до епископии Урмийской и Сальмасской, фактически уже в начале ХХ века началось возвращение ассирийцев к несторианству и изгнание православных священников. После 1917 года Урмийская духовная миссия перешла в Русскую Православную Церковь за границей, а окончательно сошла на нет в 1946 году. Никольский собор где-то в это время был разобран, а в Урмии (куда я не доехал) о былом напоминают надгробия православных священников в крипте да популярная в местном рационе картошка.

Другая Никольская церковь (1905) по сей день стоит в Казвине на пол-пути из Решта в Тегеран:

А вокруг ещё пара русских зданий и одинокая водонапорная башня —  всё вместе слагает квартал Кантур, а по-нашему говоря —  Контора:

Контора чего? Русский Иран удивительно похож на Русский Китай в миниатюре, а значит в нём не обошлось без Персидской КВЖД. В древнем степном Казвине, успевшем побыть столицей Сефевидов между Тебризом и Исфаханом, на рубеже веков жили русские инженеры, строившие Энзели-Тегеранское шоссе от Каспийского моря к столице:

И на крыше какого-то здания у рештской объездной —  не арба, а фаэтон. Строительство железной дороги через горы представлялось тогда делом слишком сложным, но те же братья Поляковы, договорившись с визирем, в 1893-1900 годах проложили от столицы до Каспия гужевой тракт.

Но самое интересное было дальше —  фактически, Энзели-Тегеранское шоссе стало первой русской автодорогой! Грузовик в его нынешнем смысле, в тогдашней терминологии "автопоезд", разработала в 1903 году берлинская фирма NAG, а вскоре первые дальнобойщики возили грузы по пыльным дорогам германской Намибии. Россия так же использовала немецкую технику, но в её внедрении отставала лишь на считанные годы.

И как часто бывает, начиналось это внедрение там, где оно было возможно с чистого листа, без конкуренции с традиционной инфраструктурой: первая в России автобусная линия Севастополь-Ялта появилась в 1911 году, первый городской автобус в Архангельске —  в 1907, а вот из Энзелей в Тегеран первая автоколонна под двуглавым орлом отправилась уже в 1906 году.

Кадры выше, впрочем —  с другой дороги. На Энзели-Тегеранском шоссе движение не задалось из-за очередной смуты —  Конституционной революции, по масштабу беспорядков больше похожей на гражданскую войну. Под предлогом охраны границ Россия ввела войска из Закавказья в Западный Азербайджан, а для их снабжения проложила Джульфа-Тавризское шоссе, по факту начинавшееся в Тифлисе, и вот на нём движение автобусов и автопоездов шло уже без перебоев. Более того, с 1879 года Россия обладал монопольным правом на строительство в Персии железных дорог, что выходило шахской стране скорее боком —  воспользоваться этим правом мы сподобились лишь в 1914-15 годах, когда Джульфу и Тевриз связала первая в Иране железная дорога:

Вид иранской Джульфы из Азербайджана

Источник:  И. Р. Иран. Часть 1: Русская Персия

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.