lazarudin

Category:

Маи Ханукка ?

Часть вторая

Начало здесь

Смысловые аспекты. В отношении к празднику Ханукка выделяются пять основных аспектов, которые с разной силой подчеркивались различными еврейскими группами в различные исторические эпохи. Краткости ради эти аспекты могут быть обозначены следующим образом: 1) чудо; 2) война; 3) эллинизация; 4) мученичество; 5) свет.

1.Чудо. Именно этот аспект, то есть память о чуде с уцелевшим сосудом освященного масла, особенно ярким образом запечатлен в символике, гомилетике  и литургической практике  иудаизма. Талмуд (Шаббат 21б) лишь мельком упоминает о подвигах Хасмонеев, выделяя храмовое чудо как главную причину установления Ханукки в качестве еврейского праздника: 

Фрагмент страницы 21-б трактата Шабат Вавилонского Талмуда
Фрагмент страницы 21-б трактата Шабат Вавилонского Талмуда

«Что такое Ханукка?  Учили мудрецы: с 25 кислева - восемь дней Ханукки, в них не оплакивают покойных и не постятся, [в честь того, что] когда вошли греки в Храм, осквернили [они] все находившееся там масло, и когда победило их    царство Хасмонейского дома, то нашли [победители] в Храме только один сосуд с маслом, запечатанный печатью первосвященника (19) . Хватило бы этого масла на один день, но свершилось с ним чудо и горело оно восемь дней (20). На следующий год установили эти дни праздничными, с хвалебными и благодарственными молитвами».  Маймонид уделяет чуть больше внимания Хасмонеям, приступая к изложению законов о Ханукке в своем кодексе «Мишне-Тора»: Во времена Второго Храма греческие цари подвергали евреев преследованиям и пытались искоренить их религию, не давали им исполнять Тору и заповеди, протянули руку свою к их имуществу и дочерям, и вошли они в Храм, и разграбили и осквернили его. Когда вовсе изнемогли евреи,  сжалился над ними Бог наших отцов и спас их, и дал им избавление. И одолели [греков] Хасмонеи, великие коhаним, и победили их, и спасли Израиль от их руки, и поставили царя из священнического рода, и вернулось царство к Израилю на двести с лишним лет (21), до разрушения Второго Храма.  Далее Маймонид пересказывает своими словами приведенную выше брайту (22) из Вавилонского Талмуда и приступает к детальному изложению законов о зажигании хануккальных свечей, праздничных молитвах и т.п.

2. Война . Этот аспект безусловно присутствует в спектре традиционного отношения иудаизма к празднику Ханукка, но – несколько приглушенным образом. В качестве причин, определивших сдержанное отношение Талмуда к подвигам Хасмонеев, называют, как правило, постепенную деградацию Хасмонейской династии, ставшую в последний период существования Второго Храма жестокой, коррумпированной и презираемой властью (23). Кроме того, здесь необходимо отметить общую смену ориентиров, произошедшую в еврейском религиозном сознании после жесточайшего подавления римлянами восстания Бар-Кохбы (132-135 гг. н. э.)(24). Интерес к военно-историческому аспекту праздника Ханукка заметно оживился в еврейской среде в XIX веке и, особенно, с появлением сионистского движения. В годы, предшествовавшие провозглашению Государства Израиль, Ханукка отмечалась в сионистских кругах как едва ли не главный национальный праздник, будучи своеобразным прообразом Дня независимости. Последующий упадок патриотических настроений в израильском обществе предопределил заметную утрату интереса к Ханукке в секулярной среде. Более того, для известной части израильской элиты речь идет даже не об утрате интереса, а о намеренном вытеснении   этого праздника из публичного информационного пространства —  ввиду того, что отнесено нами здесь к следующему смысловому аспекту.

3. Эллинизация. Ханукка знаменует собой первую встречу евреев с греками, результатом которой стало со временем глубочайшее взаимовлияние Афин и Иерусалима (в традиционной метафорике иудаизма данная тема прослеживается через две символические пары: Шем и Йефет, Яаков и Эсав). Не будет преувеличением сказать, что как античный мир, так и еврейство вышли из этой встречи «другими», в существенной мере преобразившимися, но их первое столкновение неслучайно приобрело характер яростной конфронтации. И так же неслучайно то, что греки, проявлявшие терпимое отношение ко всем покоренным ими богам и народам, повели себя иначе, встретившись в Иудее с Богом Израиля. Для евреев эта коллизия сопровождалась глубоким внутренним расколом. Проводившаяся селевкидами политика насильственной эллинизации нашла немало союзников в еврейской среде (их называли митъявним, то есть уподобляющие себя грекам, тогда как за другой частью народа, сохранявшей верность Торе и заповедям, закрепилось тогда название хасидим – благочестивые). Хасмонейское восстание началось как гражданская война, когда Маттитьягу убил еврея-священника, совершавшего по приказу царя служение идолам в городе Модиин. Лишь год спустя, когда Йеhуда Маккавей заменил своего скончавшегося отца в качестве предводителя восстания, война гражданская (против евреев-митъявним) превратилась в национально-освободительную (против греков-селевкидов). Верно, что именно это предопределило успех Хасмонеев, тогда как два века спустя борьба против римлян, выродившись в братоубийственную гражданскую войну, завершилась падением Иудеи.   Здесь нельзя не заметить, что Йеhуда Маккавей был, по всем имеющимся у нас сведениям, не только замечательным полководцем, но также выдающимся политиком и государственным деятелем. Трудно переоценить принятое им решение о превращении войны гражданской в национально-освободительную, но невозможно игнорировать и те реальные обстоятельства, которыми было вызвано Хасмонейское восстание, включая предательство еврейской элиты, воспринявшей – ценой отказа от собственного «Я» и связанного с ним предназначения – культуру, стратегию и цели врага. Понятно, что этот хануккальный аспект сегодняшнюю секулярную элиту в Израиле привлечь не может. Напротив, он угнетает и пугает ее.    

4. Мученичество. Обретя в захваченной Иудее многих еврейских союзников, селевкиды были поражены готовностью другой части народа, хасидим, терпеть невероятные муки и добровольно идти на смерть ради своей веры (киддуш hа-Шем, то есть освящение Имени Божьего через самопожертвование). Ни репрессии оккупантов, ни предательство еврейской элиты не могли сломить этого сопротивления, заставившего пришельцев понять, что Бог Израиля не уживется с другими богами в общем номенклатурном пантеоне, пополнявшемся по ходу греческих завоеваний на Востоке. Исторические хроники сохранили множество преданий о самоотверженном поведении евреев, принимавших любые муки ради того, чтобы не нарушить главных запретов Торы. Нет сомнения в том, что данная традиция существенным образом повлияла на позднейшие концепции религиозного мученичества в христианстве и исламе; к примеру, Ханна и семеро ее сыновей, о смерти которых повествуется во II и IV книгах Маккавеев, были канонизированы затем в католических святцах. Острое звучание данной темы в настоящее время, на фоне многочисленных проявлений мусульманского шахидизма, побуждает хотя бы вкратце охарактеризовать основные различия между идеей религиозного мученичества в иудаизме и в исторически связанных с ним религиях. Постулируя киддуш hа-Шем в качестве обязанности каждого еврея при достаточно определенных, вынуждающих к тому обстоятельствах, иудаизм, как религия жизни (Торат-хаим), не утверждает мученичество в качестве положительного ориентира, к которому нужно стремиться. Иначе говоря, позицию еврейского мученика почти во все времена можно было сформулировать следующим образом: «Я   люблю дарованную Богом жизнь, но не желаю и не могу спастись ценой отказа от ее смысла». Перспектива обращения в другую религию безусловно мыслилась иудеем как отказ от смысла жизни, побуждая его к последнему подвигу, когда иного выбора, кроме гибели и отступничества, у него не оставалось. Верно, что это «не желаю и не могу» иногда воспринималось окружающими как невероятное равнодушие иудеев к смерти (25). Более того, история доносит до нас свидетельства о значительных еврейских коллективах, для которых была характерна в определенный период едва ли не жажда мученичества. Нечто подобное можно утверждать о рейнских общинах XI-XII вв., которые были охвачены сильнейшим мессианским настроением (хасидей Ашкеназ). В ряде случаев члены этих общин не дожидались, пока их убьют за отказ креститься, и убивали собственными руками своих жен и детей, а затем и самих себя, в окруженных крестоносцами крепостях. Существует гипотеза, согласно которой широкое распространение кровавого навета в Европе в следующее поколение после Первого крестового похода было психологически стимулировано впечатлением христиан от зрелищ подобного рода, воспринимавшихся ими как массовые ритуальные убийства (26). Тем не менее, необходимо подчеркнуть, что убийства близких и самоубийства совершались евреями рейнских общин в виду совершенно реальной угрозы принудительного крещения, когда последняя никоим образом не была искусственно ими спровоцированна. Кроме того, установившаяся по следам этих событий галахическая норма иудаизма запрещает еврею убивать самого себя или своих детей из опасения насильственного обращения в чужую веру (27). Таким образом, сделанное выше утверждение о нехарактерности для иудаизма добровольного мученичества можно повторить как отражающее общую статусную позицию еврейской религии.Для сравнения: христианство в ранний период своей истории явным образом поощряло добровольное мученичество, имея, впрочем, своим идеалом пассивного мартира, то есть человека, ищущего мученической смерти за веру для себя лично, а не воителя, идущего в бой. Что же до исламской традиции, то в ней идеализируется именно образ воителя, шахида, несущего смерть неверным и готового умереть самому ради подчинения всего человечества воле Аллаха. Данный момент, то есть наличие или отсутствие в определенной традиции оснований, стимулирующих добровольное мученичество, представляется мне чрезвычайно существенным, поскольку он очень часто бывает связан с определенной интерпретацией Творения и, как следствие, с тем или иным образом Творца. Специфика идеи добровольного мученичества состоит в том, что она занижает или вовсе сводит на нет религиозное достоинство жизни. Продолжением этого становится представление о фундаментальной порочности тварного мира, из которого вытекает следующая идея – о том, что известный нам мир создан каким-то «не тем» творцом, второстепенным и даже плохим богом, злокозненным демиургом, тогда как «истинный бог» этому миру чужд и даже враждебен. В своем пределе данный идеологический ход ведет к гностическим представлениям о «концентрационной вселенной», и в ранней истории христианства гностика часто бывала близка к особенно энергичным попыткам стимулировать мученичество. Это наблюдение не характеризует христианскую теологию в целом, но всего лишь отмечает объективную связь между следующими утверждениями: «я хочу смерти», «мир плох», «этот мир сотворен плохим богом». Понятно, что заявление «я хочу смерти» здесь подразумевается как ценностная позиция, а не как крик отчаявшегося, измученного или больного человека. Не претендуя также на исчерпывающую теологическую оценку ислама, мы не можем не замечать заявлений, публикуемых —  при жизни или посмертно —  от имени современных исламских шахидов. Эти люди восторженно говорят о своей любви к смерти, заставляя нас заподозрить в их мотивациях отчетливо сатанинское начало. Частые упоминания о «мусульманской тантре» и некоторые примеры, свидетельствующие об адаптации определенных оккультных практик психастенического воздействия современным шахидизмом, служат косвенным подтверждением этой догадки.   Разумеется, в еврейской традиции также можно найти утверждения, согласно которым «этот мир подобен прихожей, а мир грядущий – чертогу», но в целом для нее характерно настойчивое утверждение достоинства человеческой жизни, при безусловном признании того, что Творец этого мира является Единственным, Истинным и Благим Богом. Как следствие, стимуляция добровольного мученичества не присуща иудаизму. Свод еврейских религиозных представлений, связанных с идеей киддуш hа-Шем, всегда предполагает наличие непосредственной угрозы тому, без чего любимая иудеем жизнь лишается своих оснований. Именно поэтому всевозможные сатанисты и гностики часто видят в евреях ненавистных агентов Живого Бога, уничтожив которых можно сломать ограду «концентрационной вселенной» и вырваться из-под власти «демиурга».  С другой стороны, и это кажется мне очевидным, фундаментальное еврейское жизнелюбие вовсе не тождественно заявлениям недоучившихся гуманистов, согласно которым человеческая жизнь является высшей ценностью. Человеческая жизнь есть условие существования ценностей, но сама она как «высшая ценность» котироваться не может. Понятно, к примеру, что продолжение жизни важнее самой жизни, и об этом свидетельствует каждая женщина, решаясь родить ребенка (а в прежние времена, когда роды были много опаснее, это свидетельство было еще весомее). Еврейская позиция вовсе не постулирует «выжить любой ценой» в качестве абсолютного принципа; напротив, ей хорошо известна цена, которую за индивидуальное выживание человеку платить не стоит, и от того, наверное, еврейство как коллектив оказалось таким живучим.

5. Свет. Этот аспект неизбежно присущ празднику света, отмечаемому в самое темное время года. Здесь естественно усмотреть аналогию с обычаями многих народов, косвенное признание чего мы находим уже в Талмуде (Авода зара 8а), где по ходу галахической дискуссии об ограничениях, которых надлежит придерживаться евреям во время языческих праздников, приводится следующая аггада: «Сказал рав Ханан бар Рава: Календа (Calendae) – восемь дней после зимнего солнцестояния, Старнуна (Saturnalia) – восемь дней перед зимним солнцестоянием, и запомнишь это [посредством стиха из Псалмов, 139:8] «Спереди и сзади Ты притеснил меня». Учили мудрецы: увидев [с наступлением первой зимы], что день становится все короче и короче, сказал Адам: «Из-за того, что я согрешил, мир темнеет и возвращается в хаос, это и есть та смерть, которой наказали меня Небеса». Сидел восемь дней в посте и молитве. Увидев по прошествии зимнего солнцестояния, что день снова становится длиннее, сказал: «Так устроен мир». Установил [Адам] восемь праздничных дней, а на следующий год праздновал и те, и другие [до и после зимнего солнцестояния]. Он установил праздновать их для Всевышнего, а они [язычники] установили их праздниками для идолов.»  В Талмуде не проводится прямая связь между восьмидневным праздником первого человека и позднейшим установлением Ханукки в месяц кислев, когда начинается ткуфат-тевет, то есть период постепенного увеличения светового дня. Время празднования Ханукки объясняется в еврейской традиции исторически, как дата очищения Храма победившими Хасмонеями, а не «природно». И все же определенная связь здесь угадывается, поскольку именно этот период был выбран для праздника из целого ряда знаменательных дат (28), связанных с Хасмонейским восстанием и упомянутых в Мегиллат-Таанит. Утверждение о том, что уже «на следующий год установили эти дни праздничными», трудно признать отражающим точную историческую действительность. Сроки празднования, характер, главные смысловые акценты Ханукки определились постепенно и, возможно, в некоторой связи с вышеприведенной аггадой из талмудического трактата Авода зара. То, что этот момент не заявлен в еврейских источниках явным образом, можно объяснить нерасположенностью Талмуда к «естественному» истолкованию религиозного действия. Правомерность подобного умолчания подтверждает сегодняшняя ситуация в США и других странах Запада, где для значительной части неортодоксального еврейства Ханукка превратилась в бессодержательный суррогат Рождества.   

Восемь. В символике праздника Ханукка число восемь занимает особое место. Имя Хасмонеев в древности толковали, отделяя первую его букву «хет» (числовое значение: восемь) от остающейся части слова, напоминающей по звучанию «масло» (шмонаим -  шемен): Хасмонеи как восемь масляных светильников. Существует также созвучие шемен и шмоне: масло и восемь. Среди причин, по которым был установлен именно восьмидневный праздник,   II кн. Маккавеев (10:5-6) отмечает желание повстанцев отметить, пусть с опозданием, праздник Суккот: «В тот самый день, в какой осквернен был Храм иноплеменниками, совершилось и очищение Храма, в двадцать пятый день того же месяца кислев. И провели они в веселье восемь дней по подобию праздника Суккот, воспоминая, как незадолго пред тем они проводили праздник Суккот, подобно зверям, в горах и пещерах». Продолжая эту традицию д-р Зеэв Эрлих, замечательный современный исследователь Эрец-Исраэль, предложил еще один нумерологический символ праздника Ханнука. Восемь сражений Йеhуды Маккавея: четыре с одной стороны (до освобождения Иерусалима), четыре с другой (в последующий период). При этом освобождение Иерусалима возвышается в центре, подобно девятой свече шаммаш в традиционном хануккальном светильнике.  

----------------------------------------------------------------

19.   Обнаруженный археологами глиняный чехол для письма с печатью первосвященника представлен ныне в Музее Израиля в Иерусалиме 

 20.   Хашмонеям потребовалось восемь дней для изготовления нового масла, поскольку семидневный срок установлен Торой в качестве необходимого периода очищения от трупной нечистоты, которой подвержен всякий, кто прикасался к мертвому телу. Золотой храмовый семисвечник, менора , был похищен греками, и Хасмонеи использовали на первых порах самодельный светильник, который они изготовили из своих копий, покрыв их цинком (Мегиллат-Таанит, Песикта раббати и ряд упоминаний в Вавилонском Талмуде).   

21.   Реальный период еврейской независимости длился тогда значительно меньше: со 142 г. до н.э., когда селевкидский правитель Деметрий II освободил Иудею от выплаты дани, признав тем самым ее независимость, до 63 г. до н.э., когда армия Помпея завоевала Иерусалим и римляне, упразднив в Иудее царскую власть, отторгли от нее значительные территории. Говоря про «двести с лишним лет», Маймонид включает в период «царства» как ранние годы Хасмонейского правления, так и весь срок вассального существования Иудеи под властью Рима, вплоть до Великого восстания (Иудейская война) и разрушения Второго Храма в 70 г. н.э. 

22. Барайта («внешняя») – не вошедшее в Мишну (древнейшая часть Талмуда) высказывание танаим (законоучители Мишны), приводимое в Гемаре (собственно Талмуд) с соблюдением определенных правил цитирования. 

23. При желании в этом можно увидеть еще одну параллель с сегодняшней израильской ситуацией, в которой для определенной части правых кругов характерна тенденция к замалчиванию заслуг исторической Партии труда в ранний период сионистской истории и в первые годы существования Израиля, когда та являлась главной движущей силой созидательного государственного процесса. При таком отношении на прежних лидеров этой партии (условно: Д. Бен-Гурион) переносится ответственность за сегодняшних перерожденцев в ее руководстве (условно: А. Мицна, Й. Бейлин).  Нечто подобное присутствовало в отношении мудрецов Талмуда к Хашмонейскому дому времен междоусобной войны 63 г. до н.э. (Гиркан II против Аристобула II) и, особенно, после воцарения Ирода I в 37 г. до н.э. Последний не являлся потомком Хасмонеев, но в целях легитимации своей власти он женился на Мариамне, внучке Гиркана II. 

24. Отмеченная смена ориентиров может быть охарактеризована как дискредитация бунтарского духа и надежды на скорое восстановление государственной независимости; эта дискредитация явилась результатом нескольких проигранных войн, в которых были задействованы все духовные ресурсы еврейства. В начале новой эры бродящая Иудея, несмотря на относительную малочисленность своего населения, воспринималась как зона хронической нестабильности и источник постоянной опасности для всей Римской империи. Наблюдая сегодняшнюю пассионарность ислама и пытаясь сравнить ее с тем состоянием, в котором находились евреи 2000 лет назад, мы должны учитывать следующие факты: ислам заявляет себя сегодня, а) осознавая собственную многочисленность как религиозной группы, насчитывающей порядка миллиарда адептов; б) располагая огромными экономическими ресурсами; в) имея своим противником утратившую мобилизационные навыки цивилизацию Запада; г) опираясь на разветвленную систему коммуникаций, которая формирует единый фронт исламского натиска от Индонезии до Стамбула и Лондона, обеспечивая важнейшую психологическую поддержку каждой из действующих по отдельности радикальных групп.  Ничего этого не имели евреи, поднимаясь на борьбу против Рима в пору его военного и политического могущества. Тем не менее, они дважды в течение 70 лет устраивали массовые восстания, вынуждавшие римлян стягивать в Иудею войска со всех концов мировой империи. Этот беспримерный бунтарский дух стал тогда притчею во языцех, но в конце концов он был сломлен римлянами, когда те подавили восстание Бар-Кохбы (132-135 гг. н.э.), разрушив в Иудее 50 крепостей, опустошив 985 деревень, убив 580.000 человек и продав в рабство сотни тысяч евреев (по Диону Кассию). Можно лишь вообразить, что осталось бы от современной исламской пассионарности, если бы тот, кто претендует ныне на звание Рима, использовал против ислама десятую часть тех средств, которые были применены императором Адрианом против мятежного еврейства. Но, возвращаясь к отмеченной нами смене ориентиров в еврейском религиозном сознании, подчеркнем, что в конце II века н.э., то есть в период кодификации Мишны, опыт бунтарства, войны и т.п. воспринимался уцелевшими мудрецами как отрицательный, и это сказалось на образе прошлого, который сформировался в Талмуде. Лишь такие огромные факты, как причастность к восстанию Бар-Кохбы р. Акивы и других виднейших учителей еврейства в предыдущем поколении, не могли быть замолчаны в этом новом религиозно-психологическом контексте. 

25.   Например, у Тацита: «Души погибших в бою или казненных [иудеи] почитают бессмертными, и оттого любят детей и презирают смерть» (История, кн. V, 5). 

26. В наиболее последовательном виде эта гипотеза была представлена израильским историком Исраэлем-Яаковом Ювалем в журнале «Цийон» в 1993 г. Год спустя завязавшейся в данной связи полемике был целиком посвящен двойной номер указанного журнала. В США увидели свет два критических отклика на статью Юваля: R. Chazan, Medieval Stereotypes and Modern Antisemitism, Berkeley-Los Angeles-London 1997, pp. 75-77; D. Berger, ‘From Crusades to Blood Libels to Expulsions: Some New Approaches to Medieval Antisemitism’, Second Annual Lecture of the Victor J. Selmanovitz Chair of Jewish History, 1997, pp. 16-22. К выводам, напоминающим упомянутую гипотезу Юваля, пришли независимым от него образом I. Marcus, ‘Hierarchies, Religious Boundaries and Jewish Spirituality in Medieval Germany’, Jewish History, 1 (1986), n.27; и M. Minty, ‘Responses to Medieval Ashkenazy Martyrdom (Kiddush ha-Shem) in Late Medieval German Christian Sources’, Jahrbuch fьr Antisemitismusforchung, 4 (1995) pp. 13-38; W. Johnson, Before the Blood Libel. Jews and Christians Exegesis after the Massacres of 1096, MA thesis submitted to the Faculty of History, University of Cambridge, 1994. Позже Юваль развил свои тезисы относительно психологической стимуляции кровавого навета зрелищами массового мученичества евреев в период Первого крестового похода   в книге «Два народа в утробе твоей» (ивр.) , исследующей взаимные представления евреев и христиан друг о друге, Тель-Авив, 2000.     

27.   Шулхан арух, ч. 2 Йоре деа, 157 к пункту 3 (Беэр hа-гола от имени Бедек hа-Баит). 

28.   Например, 17 элуля (вероятный день начала восстания), 13 адара (день Никанора), 23 ияра (захват иерусалимской крепости Акра), 23 мархешвана и 3 кислева (дни удаления греческих культовых сооружений, сурига и симуот, с Храмовой горы), 28 швата (день снятия Лисием осады с Иерусалима) и др. В пользу окончательного установления сроков праздника Ханукка сыграло и то обстоятельство, что 25 кислева был заложен фундамент Второго Храма при пророках Хаггае и Зехарьи (около 520 г. до н.э., за три с половиной века до Хасмонейского восстания) и в этот же день, 25 кислева, согласно I и II книгам Маккавеев, Храм был осквернен селевкидами. 

"Вести", 18.12.2003

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.