lazarudin

Categories:

Время. Начинаю про Рабина рассказ

Автор  Пётр Люкимсон

Источник:  http://www.gazeta.rjews.net/2019/lukim13.php

Итак, фестиваль Рабина и в самом деле начинается. В связи с чем хочу кое-что напомнить, и кое-что упредить. Постараюсь писать кратко и по существу.

1. Возобновились попытки продать следующий нарратив: Ицхак Рабин пришел к власти демократическим путем и получил от народа мандат на переговоры с Ясиром Арафатом. До убийства Ицхака Рабина Израиль был в двух шагах до заключения мира с палестинцами. Правые, будучи в меньшинстве, развернули подстрекательскую кампанию, заразили ее лозунгами экстремистски настроенную молодежь, результатом чего и стало убийство. Не будь убийства – у нас бы сейчас был мир с палестинцами. В последнем меня в свое время пытались уверить в ходе интервью покойный Биньямин (Фуад) Бен-Элиэзер, а также ныне живущие Эфраим Снэ, Амир Перец и Аврум Бург.

2. Результаты выборов 1992 года свелись, как и нынешние, к паритету сил. Спустя год после выборов был опубликован отчет госконтролера, в котором говорилось, что партия «Авода» позволила себе вопиющие нарушения закона о финансировании выборов, граничащие с уголовным преступлением и, по сути, купила власть за деньги.

3. Известие о том, что Ицхак Рабин и Шимон Перес решили вести переговоры с Ясиром Арафатом и другими террористами, стало неожиданностью для многих из тех, кто голосовал за «Аводу».

4. К середине 1995 года, после череды ужасающих терактов, подавляющее большинство еврейского населения страны осуждали политику Ицхака Рабина. Опросы показывали, что в случае досрочных выборов «Авода» проиграет их с разгромным счетом. По всей стране шли демонстрации против «мирного процесса».

5. Демонстрация 4 ноября 1995 года была актом отчаяния. Для того, чтобы собрать на нее народ, была объявлена полная мобилизация членов партии «Авода», а также организованы десятки автобусов для сторонников мирного процесса из арабских населенных пунктов Израиля.

6. С самим убийством Ицхака Рабина связано и в самом деле много загадок: кто кричал «Холостые!»; почему путь от площади до «Ихилов» занял столько времени; как был заснят момент убийства и т.д. Я в течение полугода неотступно следовал за Ицхаком Рабиным и знаю, что его охрана работала великолепно. Несмотря на то, что охранники меня уже хорошо знали, приходилось каждый раз проходить тщательные проверки прежде, чем попасть в «стерильную зону». Поэтому одно я могу засвидетельствовать точно и в любом суде: ни один человек не мог пройти в эту зону, не оставшись незамеченным охраной. И уж тем более с пистолетом. В версию о том, что у Игале Амира была шапка-невидимка, я не верю.

7. Конспиративные теории убийства Ицхака Рабина породило, в первую очередь, поведение ШАБАКа и суд и над Игалем Амиром: заседания последнего велись при закрытых дверях; многие материалы суда до сих пор не опубликованы. Все это создает почву для домыслов.

8. Игаль Амир, безусловно, стрелял в Ицхака Рабина, но мне неизвестно его прямое заявление о том, что он хотел его убить. Скорее всего, у него такого намерения не было. Таким образом, даже если Рабин и в самом деле погиб от выпущенных Игалем Амиром пуль, убийство могло и должно было рассматриваться как непредумышленное.

9. Даже если допустить, что убийство было умышленным; даже если квалифицировать его так, как квалифицировал суд – «преступление, угрожающее безопасности страны», нельзя не заметить тот факт, что условия заключения Игаля Амира оказались гораздо жестче, чем условия заключения самых жестоких убийц и матерых террористов. И это уже, безусловно, несправедливо.

10. Но все это – не главное.

* * *

Самое главное, а точнее, самое страшное началось после убийства Ицхака Рабина. Но так как нашлись те, кто утверждает, будто я солгал, говоря, что к осени 1995 года подавляющее большинство еврейского населения страны осуждало политику Рабина и опросы сулили ему разгромное поражение на выборах, то я начну с доказательств, и уже оттуда пойдем дальше. Писать вновь постараюсь кратко и по существу.

1. С доказательствами тоже интересная картина получается. В 2000-м году, когда я пошел в центральную тель-авивскую библиотеку «Бейт-Ариэла» готовить статью к 5-летию убийства, выяснилось, что кто-то аккуратно вырезал из подшивок газет данные опросов, проводившихся с начала по ноябрь 1995 года. Но к счастью, в интернете все сохранилось. Наберите в Гугл на иврите «опросы 1995» —  и получите гору ссылок. Я выбрал только три наугад (вот два из них  Мида и Архионери).

Обратите внимание: по всем опросам, проведенным далеко не самыми дружескими правому лагерю институтами Биньямин Нетаниягу опережает по популярности Ицхака Рабина от 3.9 до 12%. Если учесть, что израильские арабы однозначно отдавали предпочтение Ицхаку Рабину, то в еврейском секторе разрыв был значительно больше. Я понимаю, что те, кто требовал доказательств, никогда не дадут запутать себя фактами, и привожу эти данные и пишу это не для них.

2. Следует понять: именно вот этот, необъяснимый с точки зрения израильских журналистов и политологов взлет популярности Нетаниягу на фоне антипатии к Рабину и отторжению «мирного процесса» и породил в этих кругах ту ненависть к нынешнему премьеру, которая бушует до сих пор и приняла в итоге характер паранойи.

3. Убийство Рабина вызвало шок в израильском обществе, и было единогласно осуждено всеми – политиками, общественными активистами, раввинами. Маятник народных симпатий, благодаря убийству, метнулся в сторону левого лагеря, и опросы показали многократный рост популярности партии «Авода» и ее нового лидера Шимона Переса.

4. Таким образом, убийством Ицхака Рабина Игаль Амир де-факто сослужил службу левому лагерю и продлил его пребывание у власти. Говорить о том, что «Игаль Амир убил мирный процесс» значит, во-первых, лгать вопреки фактам – не убил, а на какое-то время придал ему новое дыхание. Во-вторых, это значит, мягко говоря, очень сильно преувеличивать значение личности скромного студента Бар-Иланского университета. Попытка провести аналогию с выстрелом в Сараево в данном случае выглядит бредом параноика. В-третьих, утверждать подобное – значит признать, что весь этот политический процесс держался на воле одного человека, а значит, изначально был фикцией. Это прекрасно понял такой интеллектуал, как Амос Оз. Будучи левым фанатиком, он, тем не менее, всегда говорил, что нет никакой связи между убийством Рабина и срывом «мирного процесса». Помните булгаковское: «Догадался, проклятый! Всегда был смышлен!»? Так это про Оза.

5. Спустя буквально несколько дней после убийства Ицхака Рабина и началось самое страшное. В убийстве обвинили сначала Биньямина Нетаниягу в качестве главного подстрекателя. Затем – Ариэля Шарона как его подпевалу. Потом – весь «Ликуд». Затем всех религиозных сионистов. Потом поселенцев. Потом – любого, кто придерживался правых взглядов и считал «мирный процесс» ошибкой, которую следует исправить, пока это возможно.

6. В стране началась самая настоящая охота на ведьм. По подозрению в причастности к убийству или, по меньшей мере, недонесению были арестованы однокашники Игаля Амира по университету. Им всем явно шили дело, и одно-таки сшили на живую нитку – Маргалит hар-Шефи, бедная девочка, отсидела в тюрьме за непредотвращение убийства Рабина. Читать материалы этого дела страшно – советская «тройка» 1937 отдыхает. Правда, приговор был все же полегче.

7. СМИ продолжали гвоздить к позорному стрельбу Нетаниягу и других подстрекателей. Достаточно было выразить сомнение в святости фигуры и правоте дела Ицхака Рабина, чтобы вылететь с работы, университета и даже обычной школы. Достаточно было усомниться в этом в очереди у кассы в магазине – и тебя отводили в полицию как подстрекателя и сообщника убийцы премьера. Было ощущение, что вернулся период «Сезона» и 50-60-х годов, когда членство в «Херуте» или больничной кассе «Леуми» влекло за собой увольнение с любой госслужбы и ставило в положение изгоя в обществе.

8. Опросы продолжали стабильно показывать, что народ однозначно поддерживает партию «Авода», и в этой ситуации Шимон Перес и решил пойти на досрочные выборы. Он не учел одного: в той атмосфере левого политического террора и абсолютного страха, которая установилась после убийства Рабина, многие при опросе говорили совсем не то, что думали. А вот выборы по-прежнему оставались тайными.

9. Итоги выборов 1995 года окончательно показали отношение еврейского населения Израиля к мирному процессу, инициировавшему его левому лагерю и лидерам последнего. «Авода» набрала на этих выборах 34 мандата, потеряв 10 мандатов!!! «Мерец» набрал 9 мандатов, потеряв 3. При этом блок «Ликуд»-Цомет-Гешер сохранил свои 32 мандата, МАФДАЛ увеличил свое присутствие в кнессете на 3 мандата, а кроме того, успешно выступили такие правые и правоцентристские партии, как Исраэль ба-алия (7 мандатов), «Третий путь» 4 мандата, и лишь «Моледет» набрала только 2 мандата, то есть потеряла 1. Таким образом, разгром левого лагеря был полон – и, надеюсь, что никто не потребует доказательства этого факта. Биньямин Нетаниягу в борьбе за пост премьера победил Переса с небольшим отрывом, но если учесть, что за Переса голосовали те же израильские арабы, составляющие 20% населения, то среди евреев Биби обыграл Переса вчистую.

10. Больше всего я боюсь возвращения левых к власти не из опасений перед новой волной арабского террора, хотя, безусловно, отчасти и из-за нее. Больше всего я опасаюсь возвращения левого политического террора с его борьбой с любым инакомыслием, с весьма специфическими представлениями левых о свободе слова и демократии. До сих пор мы жили в стране, где про премьера можно было сказать любую гадость; можно было нарисовать его портрет на фоне виселицы или потребовать приговорить к смертной казни – и все это объявлялось невинной шуткой в рамках свободы слова. Можно было называть его преступником до суда, Можно было выходить на демонстрации, стянув рты липкой лентой, и на всю страну требовать «прекратить затыкать рты мастерам культуры». Поверьте, никогда прежде Израиль не знал такой степени свободы слова, как в последние годы. Но я слишком хорошо знаю левых, чтобы понимать, что начнется после их возвращения к власти. И Бог подарил мне достаточно хорошую память, чтобы я помнил то, что почему-то очень быстро забывают другие.

* * *

Как и ожидалось, уже заговорили о «наследии Рабина». Правда, переводить слово «морешет» как «наследие», думаю, в данном случае не совсем верно. По духу словосочетание «морешет Рабин» правильнее перевести как «дело Рабина» или «заветы Рабина» — что-то вроде дела и заветов Ильича.

И все же прежде, чем перейти к наследию Рабина или к тому, что под этим понимается, я вынужден буду коснуться несколько другого аспекта. Но писать вновь постараюсь как можно более кратко и по существу.

1. Боюсь, что у некоторых сложилось превратное представление, что я пытаюсь выставить Ицхака Рабина едва ли не врагом народа, предателем национальных интересов и т.п. Но это совершенно не так. Возможно, тех, кто меня в этом обвиняет ввел в заблуждение заголовок, но на самом деле я до сих пор ничего не говорил о Рабине — все, что было написано до сих пор, это «вокруг Рабина», а не о Рабине. Рабин, как и любой пленник и заложник оказавшейся ошибочной политической или военной концепции, фигура в определенной степени трагическая. Столь же трагическая, как, скажем, царь Приам, не поверивший Кассандре, или правители Картагена (это правильное название «Карфагена».прим.лазарудин), не пожелавшие прислушаться к Ганнибалу — тоже одному из самых трагических персонажей мировой истории.

2. Нет, безусловно, Рабин был по-своему честен; куда честнее и чище многих своих ближайших политических соратников. Он, вне сомнения, самозабвенно любил Израиль и хотел мира и добра для его народа – так, как он это понимал. Но я против той свистопляски, которая началась после выстрелов на площади Царей Израилевых; против попыток представить его как самого выдающегося политического деятеля Израиля, озарившего нас своим светом, который и погасил своими выстрелами его убийца. Против – потому что таковым Ицхак Рабин, безусловно, не был. И если кто-то считает период его пребывания у власти светом, то я тогда предпочитаю посидеть в темноте.

3. Что касается наследия или заветов Рабина, то и здесь все спорно. К примеру, среди экспонатов в Центре Ицхака Рабина есть написанный от руки текст его речи при вручении ему звания почетного доктора Еврейского университета. И вам рассказывают, что эта речь получилась такой замечательной, и в ней выверено каждое слово, потому что специально для ее написания Рабин на 4 дня удалился в киббуц. Но вот пару месяцев назад бывший начальник культурно-просветительского отдела ЦАХАЛа Мордехай Бар-Он рассказал на страницах «Маарива» о том, что это он написал эту речь, и почерк на листах в Центре Рабина - это его, Бар-Она, почерк, а не почерк Ицхака Рабина. При этом Бар-Она трудно заподозрить в нелюбви к Рабину: он был одним из основателей «Шалом ахшав», депутатом Кнессета от партии «Рац», так что взгляды у него соответствующие. Просто он вдобавок ко всему профессиональный историк и как профессионалу ему была не по душе эта фальсификация. И ведь таких фальсификаций немало, и они не прибавляют чести образу Рабина!

4. Тем не менее, определенное духовное наследие Рабин, безусловно, оставил. Я имею в виду его блестящие двухтомные мемуары «Пинкас ширут» («Послужной список»). Понятно, что эта книга написана вместе с каким-то спичрайтером, но это – обычная практика. Понятно, что многие факты представлены в ней предвзято, а подчас и не без лжи в ту или иную сторону. Понятно, что о многом автор умолчал. И все же эта хорошая книга, которую стоит почитать всем, кто интересуется историей Израиля.

5. Кстати, в «Послужном списке» Рабин высказывает идеи достижения мира путем уступок палестинцам, но при этом четко указывает границы этих уступок. К примеру, пишет, что Израиль ни при каких обстоятельствах не может отступить из Иорданской долины. В 2013 году мне довелось побывать на экскурсии, организованной амутой «Женевская инициатива». Вел экскурсию отставной полковник, который через каждые два слова упоминал Ицхака Рабина и объяснял, какие блоки поселений Израиль может сохранить, а какие нет. В частности, мы якобы по условиям любого договора не сможет сохранить за собой Ариэль и Иорданскую долину. Когда я в ответ напомнил ему слова Рабина о невозможности поступиться этой долиной, он тут же ответил: «Значит, Рабин ошибался». Пишу это лишь для того, чтобы стало ясно: эти господа верны наследию Рабина до тех пор, пока оно их устраивает.

6. «Послужной список» заканчивается рассказом о выборах 1977 года, когда «Рабочая партия» впервые потерпела сокрушительное поражение. «Народ сделал свой выбор. Но народ может и ошибаться», - так, если я правильно помню, заканчивается эта книга. Я думаю, это – одна из кардинальных ошибок Ицхака Рабина. Убежден, что народ в целом всегда мудрее любых интеллектуалов, и в итоге делает правильный выбор - хотя бы потому, что руководствуется не умозрительными логическими выкладками, в которые так легко закрасться ошибке, а инстинктом самосохранения, желанием спаси себя и детей. И этот инстинкт интуитивно толкает его к верным выводам и решениям.

7. Как я уже рассказывал, какое-то время я сопровождал Ицхака Рабина в его поездках по стране – с тем, чтобы потом освещать их в русскоязычных газетах. Премьер, разумеется, не знал о моем существовании – я был для него частью сопровождающего планктона, свиты примерно из 20 человек. Но во время очередного обеда помощник Рабина сказал, что глава правительства хочет со мной поговорить. Я присел за его стол, и Рабин спросил меня, каковы настроения на «русской» улице? «Господин премьер, - ответил я, - вы уже проиграли выборы, так как «русские» больше за вас никогда не проголосуют!». «Но почему?! – спросил он. – Мы же снизили безработицу, мы подняли пособие; мы же немало для вас сделали!». «Понимаете, - сказал я, - вдруг выяснилось, что для «русских» есть вещи важнее, чем социальное пособие и возможность кушать колбасу. Они Израиль на колбасу не променяют, и потому вы проиграли выборы!». «У меня другие сведения», - сказал премьер, поджав губы и давая понять, что разговор окончен. Через день мне сообщили, что больше я в поездках Рабина не участвую. Как и многие, кого судьба вознесла на вершину власти, он не был готов выслушивать правду, и это и было одной из самых больших его ошибок.

8. У многих из тех, кто не разделяет моих взглядов, вызвали негодование слова, о развернувшемся после убийства Рабина левом терроре и попытке его сравнения с поведением тех же левых в 1947-48 гг., в преддверии и на заре создания государства. Но я подчеркнул, что это было мое личное ощущение, которое, как выяснилось, совпало с ощущением многих других. Но совершенно четкая ассоциация со сталинизмом у меня возникла, когда в обществе началась самая настоящая травля всей семьи Амир, по адресу которой говорились и писались страшные вещи. За двух братьев по логике инициаторов этой травли должны были ответить и родители, и остальные дети этой семьи. Я помню искаженные ненавистью лица этих людей, когда они проводили демонстрацию у дома семьи Амир. Потом я увидел их еще раз по телевизору — они были среди тех евреев, которые приехали выражать соболезнования матерям убийц семьи Фогель за то, что израильские солдаты слишком жестко обращались с их детьми. Говорить с этими людьми после того «визита сочувствия» убийцам мне не о чем. Кстати, никогда не пытайтесь увидеть все снимки сделанные в доме семьи Фогель после убийства. На это просто нельзя смотреть.

Чувствую, что я опять расписался, и надо останавливаться. Хочется еще многое сказать, но не знаю будет ли время продолжить. Так что пока откланиваюсь.

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.