lazarudin

Categories:

Курапаты: гибель фальшивки. Главы 16 и 17

Анатолий Владимирович Смолянко

Предисловие и глава первая

Главы вторая и третья

Главы четвёртая и пятая

Глава шестая (начало)

Глава шестая (продолжение)

Глава седьмая

Главы восьмая и девятая

Главы десятая и одиннадцатая

Главы двенадцатая и тринадцатая

Главы четырнадцатая и пятнадцатая

******

Глава 16

Проколы

Я уже говорил о том, как изначально некоторые ученые мужи, так называемые деятели на общественном поприще, прилипалы-журналисты работали по выяснению истины о трагических событиях тех лет. Почему шли на сделку с собственной совестью, думаю, понятно: фашистские злодеяния свалить на НКВД, на Советскую власть, на коммунистов. Это    было, можно сказать, для них главным в течение многих лет. Все формы и методы были приемлемы, и правда им не нужна.  За усердие одни продвигались по служебной лестнице, другие зарабатывали гонорар, третьи – «славились» борцами… Вот один из примеров, наглядно и убедительно свидетельствующий об этом.

В июле 1988 года из захоронения №1 была извлечена «металлическая подкова-набойка к сапогу» — так она значится в протоколе эксгумации останков. (Дело № 39, том 1, пункт 33). Подкова была отправлена на экспертизу. А в томе 4, где собраны данные экспертизы, на стр.19, пункт 8 указано, что эта набойка «состоит из двух кожаных полос, скрепленных между собой гвоздевым способом, и является частью каблука».

На прилагаемой фотографии действительно видны следы деревянных гвоздей. Спрашивается, каким образом металлическая подкова на каблук сапога по пути на экспертизу превратилась в кожаную подковообразную прокладку? Мы неоднократно обращали на это внимание следователей, но всякий раз встречали с их стороны нежелание заниматься этим вопросом, мол, его это не касается, произошла ошибка и т.п.

Ошибка? Но разве могут опытные следователи и археологи подковообразную полоску гнилой кожи, сплошь пробитую деревянными гвоздями, спутать с металлом?

Понятно это превращение металла в кожу. Все дело в том, что металлические подковы на весь периметр каблука изготовлялись в Германии накануне и во время второй мировой войны для набивки на солдатские сапоги и ботинки. На территории Беларуси они появились только с приходом оккупантов. Вот фальсификаторам, проводившим эксгумацию в 1988 г., и понадобилось уничтожить эту красноречивую улику, свидетельствующую, что при расстрелах людей в Куропатах присутствовали фашистские солдаты. Мы требовали расследовать этот обман и привлечь виновных к ответственности. Но где там!

Некоторые, мягко говоря, странности происходили и при последнем расследовании. Например, замалчивается факт находки при эксгумации захоронения № 25 в 1998 году гильзы от патрона к немецкой винтовке Маузера калибра 7,92 мм, состоявшей на вооружении гитлеровской армии. Согласно проведенной экспертизе, гильза изготовлена на одном из заводов Германии в 1936  году для патрона с тяжелой пулей.

Игнорируются показания жителя дер. Копище-2 Минского района Н. П. Ероховца (Дело № 39, том 25, стр. 127), сообщившего в 1944 году Чрезвычайной государственной комиссии по выявлению преступлений оккупантов, что, по рассказам ему жителей соседних деревень, много людей расстреливали в совхозе “Зеленый Луг”, который находился рядом с нынешним урочищем, именуемым Куропатами, (см. ГАРФ, Фонд Р-7021. опись 87, дело 124, листы 80—81). При расстрелах палачи «лучшие вещи забирали себе, а одежду сжигали на костре», — говорил Ероховец. И  как в воду глядел. При эксгумации захоронения № 10, в котором было погребено 373 человека, установлено, что все вещи расстрелянных (сумки, саквояжи, чемоданы и пр.) были сожжены на костре, а пепел с несгоревшими металлическими предметами был заброшен в могилу при ее засыпке. Какие еще нужны доказательства, что в могилах лежат жертвы фашистов? Мы говорили об этом следователю, но…

Удивляло многое. Получалось так: все, что он говорит, неопровержимо подлежало брать за истину, а то, что говорят и пишут общественники, заслуженные и авторитетные люди надо еще доказать и требуется подтвердить такими документами, которые и на свете не существуют. Например, он как-то показал перевод из немецкой книги и тут же заявил, что это, мол, очень важная улика, и пообещал приобщить его к делу. Правда, не показал, какая улика, видимо потому, что она не имеет никакого отношения к куропатской трагедии.

Кстати, как мы поняли, все силы, способности и энергию отдавал на то, чтобы найти хоть какой-нибудь маломальский штрих, фактик, подтверждающий, что НКВД имеет касательство к гибели людей в Куропатах. Но следственный процесс продолжался, а выявить, найти такие сведения он так и не смог, потому что таковых не существует.

Он целиком согласился с тем, что ни в коем случае нельзя верить тем свидетелям, которые давали показания еще в 1988 году из-за элементарной абсурдности утверждений и многочисленных противоречий. Не взял во внимание и выводы тогдашних дилетантов по итогам первых эксгумаций, так как они были сделаны непрофессионально, с многочисленными надуманными посылками, и порой были, как говорится, высосаны из пальца. Вместе с тем, проигнорировал наши устные и письменные заявления по ряду невыясненных прежним следствием вопросов.

Вот, скажем, такие вопросы, как установление природы названия «Куропаты». Когда оно возникло? Почему провели газопровод через центр захоронений, а не вдоль кольцевой дороги, как он шел до урочища?

— Мы в политику не вмешиваемся, — говорили нам.

Позвольте, какая здесь политика, если для выяснения всех обстоятельств необходимо знать не только крупные, но и мелкие детали. Установление в данном случае истины — самая что ни есть политика. Ведь до этого расследования оппоненты всячески укрывали правду о куропатской трагедии с определенной политической целью. Разве это не политика? Дело касалось государства, всего народа и, зная буквально все детали, касающиеся Куропат, можно делать определенные умозаключения и выводы. В. П. Корзун, И. X. Загороднюк неоднократно напоминали о том, что надо проверять буквально все, что было сделано ранее по этому делу, на что им отвечали:

— До нас работали профессионалы высочайшей квалификации, и не верить им мы не можем.

Насчет квалификации бывших следователей спорить не будем, а лишь заметим, что они свили такой клубок, что многие годы пришлось его разматывать, доказывая правоту, разгребать завалы, высвечивая настоящую правду. Некоторые так называемые специалисты высочайшего класса допускали элементарную небрежность.

Кстати, об этом свидетельствует и такой важный факт. В главе “За помощью к Президенту” я описывал судебный процесс по иску Я. Бролишса к корреспонденту газеты «Правда» О. Степаненко, который при встрече как-то сказал мне:

— Бролишс забрал из суда свое исковое заявление, почему-то передумал. А сколько было потрачено времени, сил, нервов. Так или иначе, правда была на моей стороне.

— А почему забрал? — спросил.

Степаненко в ответ пожал плечами.

Читатели, видимо, помнят, как мы длительное время возились со свидетелем М. И. Позняковым. О его заявлении я выше писал. Мы еще тогда прекратили с ним всякие разговоры на тему куропатской трагедии, зафиксировав все, что он говорил. Но по требованию следователя дали его координаты, и тот взялся за сбор данных о нем. В. П. Корзун и я несколько раз напоминали, что он ничего нового не скажет, что мы абсолютно уверены в том, что в т. н. Куропатах во время войны этот человек был, только неизвестно в качестве кого.

В то же время заняться расследованием более острых и нужных вопросов, которые мы ему изложили, он особенно-то и не пытался, ссылаясь на то, что, дескать, ваши требования не имеют для следствия особого значения ввиду их малозначительности. Отговорки такого рода ничего, естественно, не прибавляли к расследованию, а лишь временно отдаляли восстановление правды.

Вот, скажем, такая удивительная находка как граммофонная  пластинка с надписью на русском языке: «Марш Всемирной парижской выставки». Она была обнаружена в 1998 году при эксгумации захоронения № 24 (21 человек). Пластинка была разбита на 9 кусков, и все они находились в засыпанном грунте захоронения, т.е. была брошена в могилу при ее засыпке. Спрашивается, кому она могла принадлежать? Жертвам расстрелов? Арестованным НКВД? Им было не до музыки. А вот у гитлеровцев был излюбленный метод под бравурный марш убивать людей. Вспомним фильм М. Ромма «Обыкновенный фашизм», как прямо из вагона они отправляли в крематорий свои жертвы в сопровождении музыки. Именно гитлеровским палачам и принадлежала эта пластинка. Но эту убедительную улику, даже сам факт находки оппоненты старались не замечать.

Любая малейшая деталь, штрих, сообщение в таком сложном деле имеют немаловажное значение.

Глава 17

Сенсация? Да.

Тот, кто внимательно следил за ходом следствия, мог без труда заметить одну существенную особенность: сторонники бэнээфовской версии с каждым днем усиливали лживую пропаганду. Для чего использовали любые возможности и в первую очередь оппозиционные газеты. Авторы публикаций, как правило, не знали ни о новейших находках, обнаруженных в последние дни раскопок, ни о новых документах, появившихся в ходе следствия. Чтобы опять ввести в заблуждение общественность фальсификаторы и те, кто их поддерживает, вышли на более широкое поле деятельности.

В Минске прошел Международный фестиваль правозащитного кино, учредителями которого выступили студия «Татьяна», представительства ООН/ПРООН в Республике Беларусь, гильдия режиссеров России, Московская гильдия актеров театра и кино при поддержке фонда Форда, Шведского института и других заинтересованных лиц и организаций. Они-то и субсидировали все расходы по организации фестиваля, которые, кстати, были немалые. Почувствовав жареное, слетелись, как воронье, все «борцы» за правду и права человека из ближнего и дальнего зарубежья. Открылся фестиваль (каким вы думаете фильмом?) — конечно же, фильмом «Дорога в Куропаты». Цветной фильм был выпущен в 1990 году. Это был год, когда тысячи обманутых и одураченных людей верили в наспех состряпанную ложь. И кадры, в основном, посвящены «открывателю» Куропат. Тут мы видим и другие лица. Многие зрители во время демонстрации этого фильма уходили из зала с презрением и гадливостью.

А я подумал, зачем эту ленту вытянули из запыленного архива? Неужели устроители не знали, что следствие продолжается и следов НКВД не обнаружено? Организаторам хотелось сполна отработать вознаграждение, полученное от «спонсоров» и показать, что дело о Куропатах остается таким, каким его сотворил театровед.

И опять, как это было в течение последних лет, нападки на Общественную комиссию обрушились с новой силой. Обвинения, за неимением других, все те же: «сталинисты», «коммунисты». Больше ведь крыть нечем. Не всякому дано мужество признать свои ошибки, а за хорошо выполненную фальсификацию всегда следует более высокая награда, чем за справедливое и объективное расследование.

Дело еще и в том, что с меня и В. П. Корзуна следователь взял расписку о неразглашении предварительного следствия. Пошли мы на это по одной причине, чтобы нам разрешили присутствовать при раскопках, которые, как предполагалось, должны были закончиться осенью 1998 года. Брал ли он подобные расписки от других лиц, присутствующих при эксгумациях, мне неизвестно. Зато известно, что кое-кто из них выступал в «демократической» прессе с «разоблачительными» материалами.

Мы тогда не знали, не предполагали, что нам просто-напросто ловко, образно говоря, закрыли рот, и мы лишь друг с другом могли обмениваться мнениями и своими выводами, не имея права выступать публично ни в прессе, ни по радио. Не знали и того, что предварительное следствие будет продлено еще на год. Об этом нам сообщил в беседе сам Сомов.

— Чем вызвано? — спросили у него.

— Надо изучить документы в Москве, видимо, придется побывать в Германии… — как само собой разумеющееся заметил он. — Так что вы не смеете нарушать закон. Можно и под суд попасть.

Что в Mocквe oн мог найти, кроме того, что уже ему присылали — несколько подложных материалов. Надо — пришлют еще, сколько хочешь на любую тему, на любой вкус и по любому поводу. А что даст поездка в Германию? Ни-че-го! Ибо немцы  следователю Комаровскому, дескать, сказали, что почерк расстрелов не похож на тот, который применяли гитлеровцы в годы войны. Но это совершенно не так!

Мы в предыдущих главах доказали, что почерк расстрелов людей в Куропатах как раз фашистский. Адольф Рюбе, начальник рабочего подразделения зондеркоманды «1005-Центр» признавался: «Прибыла машина из Минска и Хойзер на своем автомобиле. С ним 10 эсэсовцев и около 30 евреев. Поставлены у отрытой ямы и расстреляны выстрелами в затылок». Да и сам крупный фашист и преступник Г. Хойзер говорил на судебном процессе: «Когда я подошел к траншее, я снял пистолет с предохранителя… Я тоже стал стрелять. В начале стрелял в лежавших в траншее евреев, которые были еще живы. Затем, как и охранники, я стал стрелять в затылки стоявших евреев. Здесь были еврейки, детей не было, их убили во время акции в гетто». (Из книги «Юденфрай» – «Свободно от евреев»).

В. П. Корзун вторично и более основательно взялся за подготовку обобщенного материала по итогам эксгумаций захоронений с тем, чтобы его представить Генеральному прокурору. Работа растянулась на несколько недель. Документ на 27 страницах, озаглавленный «В Куропатах людей расстреливали фашисты» ждал момента, чтобы его положить на стол Генпрокурору. Его взглядов мы не знали, да и узнать было почти невозможно, ибо он, как и многие другие юристы, не вмешивался в действия следователя. Стояла задача покончить со всякими политическими спекуляциями на тему Куропат.

Осень 1998 г. Наступило время встретиться с Генеральным прокурором и доложить все наши окончательные выводы. Шли дни, недели, месяцы, а попасть к нему на прием было не так просто: то занят, то в отъезде, то на совещании, то на заседании… И вдруг в одном интервью Генпрокурор республики О. А. Божелко дает ответ на вопрос журналиста Е. Ростикова о ходе расследования куропатского дела. Приведу это высказывание полностью.

«В сентябре 1997 года Прокуратурой республики отменено постановление о прекращении уголовного дела, возбужденного в июне 1988 года по факту обнаружения костных останков людей на территории Минского района в лесном массиве «Куропаты».

В период с 1988-го по 1995-й год расследование проводилось крайне односторонне, под сильным давлением оппозиционных сил. Были проведены многочисленные митинги, демонстрации, организованы публикации в газетах и журналах, выступления по радио и телевидению, созданы кинофильмы, изданы соответствующие книги, которые не могли не повлиять на результаты расследования. Допросы лиц, проживающих в окрестных населенных пунктах, осуществлялись в условиях сформированного определенными силами общественного мнения. 

Показания многих свидетелей изобиловали домыслами, фантазиями, содержали ссылки на людей, которых давно уже не было в живых. Принимались во внимание без критической оценки показания граждан, которым в то время было по 5—6 лет от роду. Представленный Позняком и иже с ним так называемый научный отчет о результатах раскопок во многом построен на предположениях, зачастую содержит выводы, не подтвержденные серьезными доказательствами.

По данным «научного отчета» Позняка и других его соратников, на территории площадью до 30 гектаров находилось от 220 до 250 тысяч жертв. Теперь при дополнительном расследовании дела установлены не только точные границы захоронений, но и, по заключению математической экспертизы, количество погребенных. Оно не превышает 7 тысяч человек. Но дело даже не в этой огромной разнице. И один безвинно осужденный — великая трагедия. Дело в том, что эта трагедия использовалась для нагнетания психоза в обществе, подрыва государственности. Не говоря уже о том, что БНФ-овское жонглирование сотнями тысяч жертв глубоко кощунственно и цинично по своей сути.

Как известно, при вскрытии ряда захоронений были найдены ножи, опасные бритвы, детали оружия, флакон с капсюлями, приспособления для изготовления охотничьих боеприпасов. Такая оплошность для работы органов НКВД нехарактерна. При арестах и задержании граждан они обязательно изымали все эти предметы. Убедительного объяснения тому, как эти вещи оказались в могилах среди останков людей, не имеется. Возобновленное предварительное расследование по «Куропатам» теперь проводит Белорусская военная прокуратура» («Республика», 3.12.1998 г.).

Вот так ответил Генпрокурор  журналисту: кто там захоронен — жертвы «сталинских репрессий» или жертвы фашистов? Не скажу, что нас это здорово обрадовало, потому что все им высказанное нам было известно и полностью подтверждало то, что мы говорили уже не один год. Однако эта объективная позиция обнадеживала и вселяла уверенность в том, что близится к завершению поиск правды и утверждение ее на законной основе. Наши точки зрения во многом совпадали. В связи с этим продолжалась работа по обобщению материала. Документ вскоре был готов. С  ним мы пошли к Генпрокурору республики. Но опять встреча с ним не состоялась. Принял нас один из его заместителей А. В. Довбыш. Ему и  передали этот материал, а потом с ним была беседа. О чем шла речь? Естественно, о всех перипетиях куропатской трагедии.

Не буду детализировать весь разговор, но если суммировать, то общий вывод можно сделать один: Довбыш в значительней мере, как нам показалось, находился под влиянием следователя, систематически докладывающего о ходе следствия в высшую судебную инстанцию.

Например, та же «утерянная» немецкая металлическая подкова на каблук сапога. О ней — молчок. Те же гильзы от иностранного оружия, в том числе от патрона к немецкой винтовке. Стрелковый тир, по мнению некоторых, был сооружен в послевоенное время, хотя документально доказано, что он был до войны. А разве не о расстрелах евреев говорят латунные пластинки с надписями на языке иврит, найденные при эксгумации захоронения № 10? Но об этих и многих других очень важных уликах, подтверждающих злодеяния фашистов в Куропатах, мне думается, подробно не докладывалось. Ибо если бы это делалось, то Довбыш о них хорошо был бы осведомлен. Мы этого не заметили во время беседы.

— Я приму ваш документ, — сказал он. — Материал внимательно прочту, и он будет приобщен к делу.

Не получили мы вразумительного ответа на вопрос, почему вдруг было принято решение о продлении на год расследования, чем такой шаг был вызван. Складывалось впечатление, что опять пытаются все потихоньку «спустить на тормозах», успокоить противоборствующие стороны принятием «соломонова решения» и со временем дело списать в архив, а там — будь что будет. Мы на это, о чем неоднократно говорили, не пойдем и твердо стоим на своей позиции.

О гильзах. Советские патроны 1939 года изготовления, гильзы от которых были найдены в могилах, не могли попасть к потребителю в НКВД ни в 1939, ни в 1940 годах — этого не допускают правила складирования, хранения и выдачи боеприпасов, строго соблюдавшиеся и соблюдаемые сейчас не только в нашей стране, но и за рубежом. Например, патрон к немецкой винтовке Маузера, гильза от которого найдена при эксгумации захоронения № 25, был выстрелен в 1941 году, когда пришли оккупанты, вооруженные этими винтовками, а изготовлен он, как свидетельствует маркировка, в 1936 году. Как видим, патрон попал к потребителю лишь через 5 лет после его изготовления. И это в стране, воевавшей уже два года!

Следствие выдает присутствующие в некоторых захоронениях гильзы и пули калибра 6,35 и 7,65 мм за остатки патронов к пистолетам системы «Браунинг», которые, мол, имелись у сотрудников НКВД и из которых те расстреливали людей. Однако проведенная экспертиза этого не подтверждает. Она утверждает следующее: 2 нюня 1998 года от следователя для производства судебно-баллистической экспертизы поступило три гильзы. Они являлись 6,35-мм стандартными пистолетными патронами “Браунинг”, предназначенными для стрельбы из 6,35-мм пистолетов «Маузер-С», «Браунинг» образца 1906 г. и др. В число других входит и немецкий пистолет «Вальтер» калибра 6,35 мм. Названные пистолеты во время второй мировой войны имелись в германской армии.

О «польском» следе. Об этом стоит сказать, ибо фальсификаторы хватаются за любую ниточку, лишь бы связать куропатскую трагедию с НКВД и для этой цели пошли еще на одну ложь. В порядке доказательства расстрела в Куропатах органами НКВД каких-то поляков в 1940 году следствие большие надежды возлагает на тюремные квитанции на имена Мовши Крамера и Мордыхая Шулькеса, извлеченные из захоронения № 30 и датированные июнем 1940 года. Однако в одной из них (на имя Мовши Крамера) сохранилась запись, что у ее обладателя были изъяты шарф и ремень. Это значит, что при аресте и заключении в тюрьму подобные вещи изымались, равно как и предметы, из которых можно сделать колющее и режущее оружие. Это общеизвестно. Но известно и то, что из того же захоронения № 30 извлечен полусгнивший патронташ с револьверными патронами, не говоря уже о зубных щетках и расческах. Это свидетельствует о том, что органы НКВД здесь ни при чем, они не могли оставить у арестантов ни зубных щеток, ни тем более патронташ с патронами.

Квитанции принадлежали беженцам-евреям из стран Европы, которые спасались от гитлеровского террора в Польше и вместе с местными евреями оказались в Западной Белоруссии после ее освобождения 17 сентября 1939 года. По состоянию на 5 февраля 1940 г. их насчитывалось 65796 человек. Некоторые из них (более 200 человек) в 1940 году были арестованы органами НКВД за «контрреволюционную антисоветскую деятельность» («Белорусская нива», 25.06.1996 г.). Часть этих беженцев была депортирована вглубь страны. С приходом оккупантов они, как и все другие лица еврейской национальности, были помещены в гетто, а оттуда вскоре оказались в Куропатах.

Таким образом, ни в материалах раскопок, ни в документах архивов нет ни одного хотя бы маломальского признака, который указывал бы на след органов НКВД в Куропатах. В то же время все приведенные выше материалы эксгумации, архивные документы и даже поведение следователей, стремящихся во что бы то ни стало, ни с чем не считаясь, спасти честь мундира и доказать недоказуемое, показывают только на одно: в могилах Куропат лежат жертвы гитлеровского геноцида.

********

Предисловие и глава первая

Главы вторая и третья

Главы четвёртая и пятая

Глава шестая (начало)

Глава шестая (продолжение)

Глава седьмая

Главы восьмая и девятая

Главы десятая и одиннадцатая

Главы двенадцатая и тринадцатая

Главы четырнадцатая и пятнадцатая

Главы шестнадцатая и семнадцатая

Глава восемнадцатая и послесловие

Приложения

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.