lazarudin

Categories:

Курапаты: гибель фальшивки. Главы 12 и 13

Анатолий Владимирович Смолянко

Предисловие и глава первая

Главы вторая и третья

Главы четвёртая и пятая

Глава шестая (начало)

Глава шестая (продолжение)

Глава седьмая

Главы восьмая и девятая

Главы десятая и одиннадцатая

*******

Глава 12

За помощью к Президенту

Надо было предпринимать какие-то дальнейшие шаги. Один из них, и самый главный, состоял в том, чтобы власти официально признали и утвердили правду о куропатской трагедии. Но прежде всего необходимо было опровергнуть то, что сотворили «крестные отцы» о событиях в «хмызняке». Сделать это не так просто и легко, ибо весь мир в течение нескольких лет «питался» идеологической тухлятиной о злодениях, совершенных якобы «сталинистами». Людям вдалбливалась одна никем не проверенная версия. Выход надо было искать. Члены Общественной комиссии, в частности, В. П. Корзун, Р. Е. Мирончикова, И. X. Загороднюк, К. И. Доморад и Е. Н. Лепешко после долгих размышлений и споров пришли к выводу, что необходимо обратиться к Президенту Республики Беларусь с просьбой создать новую правительственную комиссию, провести полное и всеобъемлющее расследование и на этом поставить точку.

Написать такое обращение согласился Е. Н. Лепешко. Приняв его за основу, Раиса Емельяновна Мирончикова взяла на себя дальнейшую доводку этого письма. Спустя несколько дней она принесла на двух страницах машинописный текст. Обсудили совместно со всеми причастными к нему членами Общественной комиссии и решили с небольшими поправками и дополнениями готовить его к отправке президенту А. Г. Лукашенко. Текст письма вынесли на обсуждение Минского городского клуба исторических знаний и Военно-научного общества Министерства обороны Республики Беларусь. Товарищи нас поддержали.

Письмо с приложением некоторых наших документов было доставлено в приемную Президента. Вот его содержание.

Президенту Республики Беларусь Лукашенко А. Г.

Уважаемый Александр Григорьевич!

Минский городской клуб исторических знаний и Военно-научное общество Министерства обороны Республики Беларусь при ЦДО обращаются к Вам по вопросу, имеющему государственно-политическое значение. Речь идет о трагедии, произошедшей более полувека назад в т.н. «Куропатах».

Ознакомившись с работой и материалами, собранными правительственной (1988 г.) и Общественной комиссией по независимому расследованию причин массовой гибели людей в «Куропатах» (последняя сформировалась в марте 1991 г.), мы пришли к выводу, что официальные точки зрения — сообщения правительственной комиссии БССР в январе 1989 г. — уязвимы по многим параметрам и не могут быть окончательными.

По нашему мнению, «куропатское дело» было подготовлено националистическими силами в разгар «перестройки» в СССР и Беларуси. Под массированным давлением этих сил расследование было осуществлено столь поспешно, что даже книга «Куропаты: следствие продолжается» (Москва, 1990 г.), написанная по материалам следствия, пестрит противоречиями, как и само следственное «Дело № 39» в Прокуратуре Республики Беларусь.

Члены Общественной комиссии уже в июне 1991 г. направили в Прокуратуру СССР собранный ими материал, доказывающий, что в «Куропатах» покоятся не жертвы НКВД, а жертвы нацистского геноцида.

Осенью 1991 г. в Минск приезжал специальный представитель Союзной прокуратуры по этому делу, но известные события августа и декабря 1991 г. в Москве свели начатое им дело к нулю и привели к антикоммунистической вакханалии в Беларуси. Националисты продолжали нагнетать общественный психоз и внедрять в сознание людей созданную ими версию о «Куропатах», наживая себе на этом политический капитал. Однако члены Общественной комиссии продолжали борьбу за восстановление исторической правды. Они забили тревогу, обратились в Минский облисполком, Цнянский сельский совет, на телевидение и в редакции газет, когда осенью 1991 г. мародеры начали раскопки могил в поисках драгоценностей. По следам вандалов на отвалах земли тележурналисты нашли золотые вещи, было подобрано много других предметов, в основном иностранного производства. Меры по охране захоронений принимались, но явно недостаточные. Мародерство продолжается до сих пор. Не исключено, что оно организовано преднамеренно с целью разрушения структуры захоронений, что может затруднить последующие раскопки в ходе нового расследования.

Члены Общественной комиссии добились совместного заседания Общественной и правительственной комиссий. На основании протокола этого заседания от 23 октября 1992 г. Прокуратура Республики Беларусь вынуждена была возобновить расследование «куропатской» трагедии. Однако спустя три года стало ясно, что следователи, которым поручено дело, не хотят или неспособны вести это сложное и неординарное расследование.

Исходя из вышесказанного, просим Вас образовать новую комиссию, в которую, на наш взгляд, должны войти З. Позняк, В. Быков, Н. Гилевич — как «крестные отцы» версии о «Куропатах». От Общественной комиссии просим включить также трех членов (по ее усмотрению). Возможно, новое расследование надо поручить Военной прокуратуре. В любом случае вести его должны высококвалифицированные специалисты с кругозором аналитика, историка, политика, которым действительно дороги честь и достоинство Родины, ее героическое и трагическое прошлое.

История не терпит конъюнктурного подхода. За ложь и лицемерие в трактовке исторических событий она мстит живущим ныне. Происходящее сегодня в нашей республике и в ближнем зарубежье подтверждает эту истину. «Куропатская» трагедия относится именно к тем историческим событиям, которые стали разменной картой в политической борьбе буржуазно-националистических сил, настроенных не на созидательный процесс в республике, а на поддержание своего авторитета в глазах общественности любыми действиями и методами, даже если эти методы увековечивают непростительную, кощунственную ложь в отношении истории собственного народа.

Вот почему необходимо возобновить расследование по поводу трагедии в т. н. «Куропатах».

К данному письму прилагаются:

1.  Заключение Общественной комиссии по расследованию преступлений, совершенных на холме возле деревни Цна-Йодково—Зеленый Луг, который известен сегодня под названием «Куропаты» (1.06.92 г.).

2.  Факты проверенные и подтвержденные. Заявление Общественной комиссии по расследованию преступлений в так называемых «Куропатах» (декабрь 1993 г.).

3.  «Факты протестуют».

4.  Фрагменты публикаций Общественной комиссии по делу так называемых «Куропат».

5.  Фрагмент беседы сотрудника ИГиГ АН БССР Корзуна В. П. с членом Правительственной комиссии по расследованию преступления в «Куропатах» Героем Советского Союза Осиповой Марией Борисовной и комментарий к этой беседе.

6.   «За свое слово отвечаю». Автор – М. Б. Осипова. 1991  г.

Председатель Минского городского клуба исторических знаний доктор экономических наук, профессор

В. Войцеховский.

Председатель Военно-научного общества Министерства обороны Республики Беларусь при ЦДО генерал-лейтенант

Д. Яценко.

Председатель Общественной комиссии по расследованию преступлений на холме под названием «Куропаты», кандидат геолого-минералогических наук

В.Корзун.

23 января 1996 г., г. Минск.


Обращение к главе государства вскоре было опубликовано в газете «Республика» с небольшим вступлением редакции и заключением. В этой публикации делалась ссылка на резолюцию, которая адресовалась и.о. Генерального прокурора. В ней подчеркивалось: «Изначально и в сегодняшней ситуации проблема Куропат носила и носит не только юридический, но и политический характер. Исключительно важно дать, наконец, реальную государственную оценку и снять, таким образом, всякие спекуляции на эту тему. Доложите позицию и подход прокуратуры с  учетом обращения Минского городского клуба исторических  знаний».

Казалось, после этого справедливого и нужного заключения лед тронулся. Так думалось в ту пору. Шло время. Мы ждали с нетерпением, что следователи возьмутся за выполнение распоряжения Президента. Однако никто никаких шагов не предпринимал. В чем дело? Как могли чиновники не «слышать» голоса главы государства? Мы не знали того, что все эти тревожные дни и месяцы в главном здании белорусской Фемиды шептались слуги закона, призванные стоять на страже справедливости, о том, как уберечь себя за учиненный моральный геноцид над собственной страной в угоду определенным политическим силам.

Примерно в это время возникает судебный процесс. Старший следователь по особо важным делам Я. Я. Бролишс подает в суд на корреспондента газеты «Правда» О. А. Степаненко. За  что?

Не все, конечно, помнят и знают, как депутаты Верховного Совета XII созыва объявляли голодовку в знак несогласия с мнением Президента. В милицию позвонил неизвестный и сообщил, что в здании заложено взрывное устройство. Согласно инструкции, в целях защиты жизни людей, находящихся в здании, их необходимо было эвакуировать, но депутаты уходить из помещения отказались. Была применена сила. Прокуратура республики возбудила по этому факту уголовное дело, потому что «… группа депутатов не только грубо нарушила закон и порядок, но и спровоцировала конфликт, — писал Олег Степаненко в информации под заголовком « В объективности сомневаются» («Правда», 21.04.1995 г.): «Общественность, естественно, ждет объективного расследования. Однако уже первый шаг генерального прокурора В. Шолодонова многих, мягко говоря, удивил. Установление истины поручено старшему следователю прокуратуры по особо важным делам Язэпу Бролишсу. Он известен тем, что принимал участие в так называемом куропатском деле. Выводы следствия, которое выдало урочище Куропаты за место захоронения жертв сталинских политических репрессий, опровергнуты высококвалифицированными специалистами и многочисленными свидетельствами. В действительности, как доказала специально созданная комиссия, там находятся жертвы гитлеровских оккупантов. А  «дело» сшитое при участии Я. Бролишса, представители прогрессивной общественности справедливо называют фальсификацией века. К тому же Я. Бролишс, как хорошо знают в прокуратуре, открыто показал себя убежденным сторонником национал — демократов. Не только здешних, белорусских, но и литовских саюдистов.

В подобной ситуации, по мнению независимых аналитиков, вряд ли будет обеспечена обьективность расследования».

Я был на первом заседании суда. Выступал в роли свидетеля. Приводил многие факты, изобличающие Бролишса и его поплечников. Выступали и другие товарищи, несогласные с выводами, ходом следственного процесса по куропатскому делу. Суд отложили. Потом опять было не одно заседание, переливали, как говорится, из пустого в порожнее.

У следователя В. Комаровского берет интервью корреспондент газеты “Звязда” и опять (уже в который раз!) чиновник тянет ту же песню что и его коллеги о жертвах НКВД, пытается приводить какие-то факты, делать выводы… Нового он так ничего и не сказал.

Общественность насторожилась. И не без основания. Посланное на имя Президента письмо с приложением ряда материалов не находят в канцелярских кладовых. Никто не может ясно и вразумительно ответить, где оно, что с ним, какое решение принято по нему. Нет его — и все. Разобраться в причинах такой вопиющей пропажи (во что не верилось) — все равно что стучать в глухую стенку. Созрело решение послать вторичное. «С большим сожалением вынуждены констатировать, что не прекращаются политические спекуляции по так называемому куропатскому делу. Пытающиеся дестабилизировать ситуацию в республике силы продолжают подрывную работу, используя в своих целях «куропатскую» карту. Вольно или невольно помощь им в этом оказывает Прокуратура Республики Беларусь, которая по устным заявлениям следователей вновь прекратила следствие по делу, полностью поддержав версию Позняка» — говорилось, в частности, в этом письме, которое подписали В. П. Корзун и М. С. Самонов — председатель комитета ветеранов войны Республиканской организации ветеранов войны, труда, Вооруженных Сил и правоохранительных органов. Далее в этом послании они просили А. Г. Лукашенко, используя свой авторитет главы государства и гаранта Конституции, о возобновлении следствия по т.н. куропатскому делу в целях всестороннего, полного и объективного расследования, установления истины, имен жертв и палачей трагедии, поручить его военной прокуратуре.

Спустя почти два месяца после этого в газете «Республика» появляется интервью, которое брал корреспондент Е. Ростиков у тогдашнего председателя комитета по печати В. П. Заметалина, где последний вновь подтвердил свой ранее сделанный вывод: «…версию БНФ о Куропатах утверждали буквально как неоспоримый постулат. Здесь не нужна была правда, историческая правда, здесь важна была только идеология. Потому что Позняку, а главное тем, кто стоял за ним, надо было решать конкретные политические задачи». Что оставалось делать? Как защитить свою версию? Репутация под сомнением. Она делает последний и, как им думалось, окончательный шаг, чтобы поставить точку в этом деле.

Прокуратура публикует официальную информацию о результатах расследования уголовного дела о массовых расстрелах граждан в лесном массиве Куропаты, которую подписал первый заместитель Генпрокурора Республики Беларусь В. К. Кондратьев. Опять же ничего нового не смогли сказать, а скорее всего не хотели дать ответы на многие очень важные вопросы. Переписали то, что была в «Сообщении…» 1989 г. В  комментариях к этой информации ничего существенного нет. Привычные, набившие оскомину фразы: «не было возможности», «мы выехали в Германию, нашли материалы и факты», «из-за отсутствия архивных данных» и немало других подобных суждений, которые, мягко говоря, не лезли ни в какие ворота.

Второй и третий раз заседает суд. Степаненко сражается за установление справедливости. Ему помогают свидетели, журналисты, члены Общественной комиссии и, тем не менее, вот-вот, казалось, он будет признан виновным в нанесении морального ущерба Я. Бролишсу. Но… окончательное заседание суда откладывается с месяца на месяц.

На последнем разбирательстве по делу О. Степаненко было объявлено, что в скором времени куропатское дело будет пересмотрено и поэтому необходимо перенести процесс на более поздний срок. Стороны разошлись ни с чем.

Глава 13

Лёд тронулся

Все произошло для общественности неожиданно. Правда, мы ждали и надеялись, что какие-то шаги будут предприняты, ибо все расследование, проведенное З. Позняком и его единомышленниками, было построено на сплошной лжи, не даны были ответы на бесчисленные «почему». Знали и другое, что наши документы дошли по назначению и там, на Олимпе власти, после долгих раздумий, сопоставлений фактов ранее проведенного следствия, выводов, обнародованных Общественной комиссией, Генеральный прокурор Республики Беларусь принял решение отменить постановление о прекращении уголовного дела по факту захоронения людей в лесном массиве Куропаты и возобновить его расследование.

Пресс-служба прокуратуры пояснила следующее. На протяжении последних лет в прокуратуру поступали многочисленные обращения общественных объединений, политических партий, а также отдельных граждан, в которых они подвергали сомнению объективность расследования и выводы предварительного следствия в связи с обнаружением останков людей в этом ставшем печально известном урочище, находящемся вблизи Минска. Сам факт обнаружения, результаты расследования широко использовались определенными силами в борьбе за власть. Причем трактовались они с односторонней политической направленностью. Представленный научный отчет о результатах раскопок оказался во многом противоречивым. Он построен на предположениях, содержит выводы, не подтвержденные доказательствами. Без критической оценки принимались во внимание показания свидетелей, бывших во время тех событий малолетними. Все это и стало причиной для возобновления следствия.

Подтвердил факт возобновления следствия и полковник запаса Н. М. Ещенко — начальник Управления по увековечиванию памяти защитников Отечества и жертв войны при Министерстве обороны республики. Он сообщил, что этим делом поручено заниматься военной прокуратуре. Николай Михайлович в беседе со мной сказал, что он лично проинструктировал офицеров, сержантов и солдат взвода, который должен проводить раскопки, чтобы не допустить никаких отклонений от документов, регламентирующих подобную работу.

— Завтра приезжайте в Куропаты, там начинают эксгумацию захоронений, —  по телефону он сообщил мне.

Ранним утром 1 октября 1997 г. я и В. П. Корзун приехали в урочище. Лил дождь. Было холодно. Тут находились военный следователь по особо важным делам майор юстиции В. Г.Сомов, несколько специалистов из АН республики. Как я позже узнал, здесь были и те, кто в 1988 году производил раскопки под руководством З. Позняка. Был тут и журналист из газеты «Свабода».

Мы побродили по лесу, совместно наметили какие вскрывать углубления. Делалось это быстро, без рассуждения и тщательного осмотра.  Одно выбрали за памятным знаком справа от центральной аллеи, два — слева, одно из которых было, по нашим предположениям, очень большим.

Около “УАЗика”, который должен был увезти группу, мы сказали, что нами на основании раскопок 1988 года установлено подлинно: здесь лежат жертвы фашистского геноцида и новые раскопки лишь подтвердят ранее сделанные нами выводы.

Следователь заверил, что расследование будет проведено в комплексе, честно и справедливо, в чем никто может не сомневаться. Дождь не давал нам больше вести разговор. Группа умчалась. На душе, скажу откровенно, было муторно, прескверно и гадко. А все, наверное, потому, что мне с первых шагов было заметно его странное поведение. Зачем спешку допускать в этом сложном деле? Уже была она, когда состряпали фальшивку в 1988 году. Зачем эти его заверения в объективности следствия?  Нас и раньше, как читатель помнит, заверяли подобным же образом, а что получилось на деле?

В. Сомов, когда мы бродили по лесу, сказал во всеуслышание, что он тщательно изучил все 13 томов ранее проведенного расследования, показал даже схему захоронений, на что я ему заметил:

— Она составлена неверно, это липа.

— Почему вы так думаете? — на ходу спросил Виктор Григорьевич.

— Здесь каждая ямка помечена как захоронение, газопровод идет не вдоль дороги, а делает пять изгибов, а на схеме это не показано…

Он с неудовольствием быстро спрятал схему и больше не хвастался тем, что у него многое уже расследовано предыдущими «специалистами» и стоит лишь немножко тут покопаться, кое-что уточнить и на этом закрыть дело. Ох, как он ошибался! И он, и мы не знали тогда, что ждет впереди большая и кропотливая исследовательская работа, порой, изнуряющая и ко всему прочему неблагодарная, что те, кто совершил и распространил на весь мир измышления, будут яростно сопротивляться, чтобы отвести от себя удар правды. Мы это почувствовали буквально на следующий день.

Тогда, стоя на краю леса под проливным дождем, мы по просьбе следователя дали слово не публиковать никакой информации о начатом предварительном следствии до его окончания. Признаюсь, у нас руки чесались сделать короткую заметку в газету, но не могли мы поступиться данным словом. Прошел день, и в газете «Свабода» появился на первой полосе материал под заголовком «У Курапатах зноў шукаюць «фашысцкi след»». Помещен тут был и фотоснимок, под которым стояла подпись: «ахвяры сталiнiзму i ix дзецi каля крыжа ў Курапатах». И опять одно и то же: «…археолаг-эксперт Зянон Пазняк», «не найшлі падстаў для такіх высноў» и т. д. и т. п. Автор, совершенно не владея предметом исследования, историей вопроса, защищал набившую уже оскомину и давно опровергнутую не только Общественной, но и правительственной комиссией галиматью.

Как потом мне говорил Корзун, показавший Сомову эту заметку-опус, тот был очень недоволен тем, что журналист не сдержал слово и еще до начала нового расследования попытался навязывать читателям газеты и следствию позняковскую точку зрения.

2 октября 1997 года я приехал в Куропаты, чтобы понаблюдать, как будут вести эксгумацию. На вершине холма, где стоит памятный знак, где газопровод круто поворачивает влево, если идти по аллее вверх, стояли автобус, «Жигули», военный «УАЗик». Тут же солдаты устанавливали палатку. И вновь моросил дождь. Было холодно. Вдруг ко мне подходит следователь и говорит:

— Я попросил бы вас уйти отсюда. Здесь будет только Корзун.

— Почему? Я вам мешать не буду, лишь понаблюдаю, — спокойно ответил ему.

Подошел еще один следователь в военной форме и уже более твердо заявил, чтобы я уходил, а если не уйду, то они вынуждены будут вызвать милицию. И правда, вскоре примчались милиционеры на «жигуленке».

— Не надо скандала, — тихо сказал Корзун.

Пришлось уйти. Какую угрозу мог им представлять журналист, тем более что пресса уже сообщила о начале следствия. Солдаты работали как заправские специалисты, несмотря на дождь, холод. Каждый день туда выезжал В. П. Корзун, другие общественники и фиксировали найденные находки. Прелюбопытнейшие факты! Почти неделю трудились солдаты, следователи и специалисты из АН республики. В последний день, т.е. 7  октября, пригласили нас на завершение раскопок. Были закончены работы у большого захоронения. Останки 373 человек покоились в этой огромной яме. Картина, конечно, жуткая. Многие черепа с отверстиями в затылке и височной части, в некоторых видны золотые коронки. Рядом с могилой были сложены в огромную кучу кости, остатки обуви, одежды из кожи… Многие предметы, останки скелетов были отправлены на экспертизу. Я  ходил вокруг этой ямы и никак не мог успокоиться от вида такой страшной картины. За что люди были уничтожены? Кто их убил? Где эти убийцы, которые спокойно стреляли в голову, чтобы наверняка человек пал замертво? А солдаты, другие специалисты не предавались переживаниям. Им было не до этого. У них была обычная работа.

Не могу не отметить такую деталь. Следователь подводил меня к извлеченным из могил галошам, брал их, тряпкой стирал с подошвы землю и показывал мне дату выпуска, мол, смотри, некоторые маркированы 1937 и 1938 годами. При этом он совершенно не обращал внимания на то, что большинство из этих галош были сильно изношены, вплоть до полного стирания протектора на подошве. Я не мог не обратить на это его внимание и заметил, что людей убивали не обязательно в год выпуска их обуви. Человек носил галоши, как правило, осенью, весной, в дни слякоти, распутицы. Да притом свидетельствует один факт. На проходившем в Гамбурге процессе нацистских преступников установлено, что только с 8 по 13 ноября 1941 года из г. Риги в г. Минск было отправлено два транспорта с 956 и 422 гамбургских евреев. Об этом сообщалось в выпущенной в издательстве гамбургского сената книге в октябре 1965 года («Еврейские жертвы национал-социалистов в Гамбурге» — перевод автора А. С.). Ничего удивительного нет в том, что было обнаружено большое количество вещей (и галош в том числе) иностранного и латышского производства в куропатских захоронениях («Политический собеседник», 10/94).

Спустя еще неделю, т.е. 15 октября, мы вновь выехали в район Куропат. Состоялся заключительный в этом году аккорд в раскопках. Зачитали протокол, в котором детально расписывалось все, что было найдено. Не будем его пересказывать, а лишь заметим, что никто из присутствующих серьезных возражений не высказывал, делались только мелкие уточнения и замечания. Все поставили подписи под протоколом, и в устной форме в ходе записи на видеокассету каждый заявил, что замечаний не имеет. На этом пока закончилось, так сказать, главная и очень важная работа. Подробно описал специально, чтобы у читателя было полное представление, как и что происходило, были ли нарушения и отклонения, обман или подлог, чтобы ни у кого не возникло сомнений относительно хода раскопок и не было кривотолков и пересудов. Когда с этими формальностями было покончено, я с Корзуном передали следователю 18 вопросов, на которые не смогли или не хотели дать вразумительных и правдивых разъяснений. На наш взгляд, без полного и исчерпывающего ответа на них не может быть и речи о всеобъемлющем и непредвзятом расследовании этой трагедии. Не буду перечислять все эти вопросы, но для уяснения и осведомленности стоит некоторые назвать. Скажем, такие:

1.  Почему не была произведена экспертиза ювелирных изделий, драгоценностей, которые были обнаружены в могилах Куропат, а также зубных протезов из платины и золота?

2.  Следствие оставило без внимания выяснение истории происхождения названия «Куропаты», просто, без раздумий приняло его как официальное. Кто и когда давал такое название этой местности? Ведь местные жители его до 1988 года не знали и на топографических картах оно не отражено;

3.  Почему повели газопровод не параллельно кольцевой дороге, а, подойдя к лесному массиву, повернули его прямо на захоронения, сделав при этом пять изгибов?

4.  Кем, когда и для какой цели по периметру района захоронений были возведены стрелковые окопы, пулеметные гнезда, землянки и т.п. сооружения?

И еще 14 вопросов. Их мы намерены были направить на имя главного военного прокурора генерал-майора юстиции В. В. Любовицкого с тем, чтобы он дал указание разобраться во всем или, в крайнем случае, приобщить к делу. Мы тогда могли бы требовать дать на них ответы.

Следователь ухмыльнулся, сказав, что они написаны с юридической точки зрения плохо, следователи берутся их «подчистить», и тогда их можно будет адресовать генералу. Что ж, мы согласились с этим предложением. На том и разошлись. И ошиблись: он так ответил, чтобы, проще говоря, отвязаться от нас и ничего не сделал с нашими вопросами, потому что не последовало ответа.

*********

Предисловие и глава первая

Главы вторая и третья

Главы четвёртая и пятая

Глава шестая (начало)

Глава шестая (продолжение)

Глава седьмая

Главы восьмая и девятая

Главы десятая и одиннадцатая

Главы двенадцатая и тринадцатая

Главы четырнадцатая и пятнадцатая

Главы шестнадцатая и семнадцатая

Глава восемнадцатая и послесловие

Приложения

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.