lazarudin

Categories:

Курапаты: гибель фальшивки. Главы 4 и 5

Анатолий Владимирович Смолянко

Предисловие и глава первая

Главы вторая и третья

Глава 4

Сосны, сколько вам лет ?

Иван Харитонович Загороднюк как-то осенью 1991 года позвонил мне и спросил:

— А вы сами были на месте расстрелов фашистами депортированных из стран Европы евреев, ну и советских граждан тоже? Нет? Тогда поехали, я вам кое-что покажу и расскажу.

На «УАЗике» мы подкатили по кольцевой дороге в микрорайон   «Зеленый Луг» Минска, где кончаются маршруты троллейбусов и городских автобусов. Направление это — в сторону Логойска. Дальше пошли пешком, но не по дороге, а по обочине, рядом с ниткой газопровода.

— Вот о нем для начала я и хочу вам рассказать, — Иван Харитонович остановился на окраине урочища. — Смотрите, газопровод вдруг круто поворачивает вправо. Почему так? В этом ведь не было никакой необходимости.

По тропинке среди сосен и елей поднимаемся на вершину высотки. Задумаемся: в самом деле, почему надо было сюда взбираться газопроводу, коль можно было его тянуть вдоль кольцевой дороги?

— Тремя первыми изломами газопровод удаляется в сторону от дороги и нацеливается прямо на центр захоронений. Естественно, тут экскаватор вскрывает могилу, и работы приостанавливаются. О факте обнаружения захоронений докладывают властям, которые немедля возбуждают уголовное дело.

Мы стояли на этой высоте, откуда все зигзагообразные вихляния хорошо просматривались. Приходится только удивляться такому строительству газопровода.

— Зафиксировав факт захоронений и получив «добро» на продолжение работ, строители делают четвертый излом в направлении уже к кольцевой дороге, затем, там же в лесу, сделали пятый излом, вышли на поле и потянули газопровод вновь вдоль дороги, — одним духом подытожил свои выводы Иван Харитонович.

— Для чего это было сделано?

— Сделано так было не случайно. Нитку газопровода поворачивали для того, чтобы вскрыть захоронения. Ведь эти повороты создают немало трудностей: усложнился объем работ, пришлось рыть более длинную траншею, изломы создают сопротивления движению газа  и  т.д.  С этим  в  то  время  никто  не  посчитался.

Мы обошли весь район, обследовали до мельчайших подробностей местность, осмотрели все ямы, окопы… Последние располагались вокруг захоронений, секторы для ведения огня направлены в сторону, где производились расстрелы. Различного рода углублений очень много, но даже при беглом осмотре можно безошибочно утверждать, что многие из них — вовсе не захоронения. Стали бы фашисты хоронить одиночек? Это, во-первых, а, во-вторых, никто из членов правительственной комиссии эти углубления не проверял, а некоторые из них здесь не были вовсе. А вот с подачи Позняка захоронений насчитали 510. И, следовательно, не проверив, пошли у него на поводу, версию выдав за правду.

Остались здесь и большие котлованы. Есть здесь и траншеи, пулеметные выносные ячейки, другие бывшие фортификационные сооружения. Все это никем детально не исследовалось, не изучалось и вообще не принималось во внимание.

Далее И.X. Загороднюк рассказал вот о чем.

— Я долго молчал об этом, но теперь нет смысла что-то скрывать. Возможно, что некоторые мелкие детали и не так, но, в принципе, все   более или менее точно. Как все начиналось? — Иван Харитонович прислонился к сосне, призадумался. — В апреле 1988 года в Минске появился какой-то «инженер» Шмыгалев. Он начал вести обследование северной окраины столицы.

Загороднюк достал из старенькой папки газетную вырезку и принялся её комментировать:

— 5 мая этого же года был осуществлен первый раскоп. Вот как об этом повествуется в известной вам статье «Курапаты — дорога смерцi»: «… силами археологической группы Института АН БССР мы провели раскопки одной из могил. Шурф 0,5 м ´ 1 м в центре впадины был выкопан на глубину 1,5 метра. Никаких результатов. Чистый песок». Пусто. Почему? Потому что участники эксгумации не сумели отличить впадину предполагаемого захоронения на месте бывшей землянки или огневой точки.

Инженер не на шутку испугался. Но тут они не растерялись. Как явствует из статьи, еще раньше они, мол, как-то слышали от одного «вайскоўца» о том, что «адразу пасля вайны тут доўга капалися салдаты». Кто этот военный? Молчок. Сослались на него, безымянного, и концы в воду, а ты, несмышленый читатель, должен им поверить на слово. Авторы на основе этого «факта» быстро делают вывод: «Як жа мы недаацанiлi iх подласцi! (имеется ввиду энкавэдистов — А. С.) Вось хто капаўся тут пасля вайны! Замяталi сляды!»

Пока будут таким способом искать захоронения, придется перекопать все холмы. А нужно срочно ускорить разоблачение репрессий. Что делать? А что если использовать экскаватор? Он ведь вплотную подошел к лесу? Решение созрело: провести по лесному массиву газопровод. Он-то где-нибудь наткнется на захоронения. И, как мы видели, провели.

— Ну а дальше? — спросил я, когда Загороднюк приумолк, о чем-то задумался.

— Нашли человеческие кости. Какой шум подняли газеты «ЛiМ», «Известия», «Звязда», другие печатные органы. Ужас! Но обратите внимание на такой интересный факт. На весь мир льется грязь на КПСС, КГБ, Советскую власть, а ЦК КПБ молчит как рыба. Ни звука! Молчит и идеологический отдел партии, где сидели умы, как нам говорили, высокого класса. И они не проронили даже слова. Понимаете! А вот Прокуратура БССР не прошла мимо этого факта, высоко оценила публицистические «таланты» авторов статьи и возбудила уголовное дело, создала следственную группу. Совет Министров БССР образовал правительственную комиссию на самом высоком уровне, правда, не из специалистов. Было обращено внимание на их титулы, звания. Они, конечно, не знали, что им отводится, мягко говоря, незначительная роль в деле реализации тщательно подготовленного политического плана.

Мы шли к «УАЗику». Молчали. Остановились, на окраине. Оглянулись на тихо шумевший лес. О чем шептались сосны? Знают ли они, что здесь произошло много лет тому назад?

— Говорят, что здесь фашисты уничтожали не только советских граждан, но и граждан из стран Западной Европы? — прервал его задумчивость.

— Это верно, — ответил Загороднюк и продолжал: — Успешное продвижение фашистов на Москву подтолкнуло рейх, гитлеровскую верхушку к тому, чтобы начать подготовку не только к параду-триумфу в столице Советского Союза, но и к обеспечению себя рабочей силой, зная, что город после взятия будет безлюден. А нужны были в первую очередь переводчики, врачи, парикмахеры, стоматологи, сапожники… А среди этой категории специалистов было немало евреев. Вот их-то, сказав им, что отправят на новое место жительства, грузили в эшелоны и прямиком на Москву. Дошли до г. Орши.

Но тут случилось непредвиденное. Под Смоленском оккупантам дали по зубам, и наступление немцев застопорилось на неопределенное время. Что делать с этой массой людей с их домашней поклажей? Ими заполнили оршанскую тюрьму, из которой уголовников выпустили или они разбежались при оккупации города. Затяжная оборона под Москвой вынудила фашистов оттянуть подальше депортированных евреев Западной Европы. Их начали перевозить в Минск, в созданное гетто, место для которых заранее освободили, уничтожив тысячи советских евреев. Где их расстреляли? Не только в этом печальном подлеске, где через три-четыре года после войны я садил лес… Особенно зверствовали фашисты и полицаи, поняв, что «блицкриг» провалился…

— В густом лесу, где деревьям было около 50 лет, выкопать большие могилы не так просто, даже если его предварительно вырубить? — спросил у партизана-разведчика, глядя на сосны и ели, некоторые из них росли прямо из захоронений и вблизи их.

— Леса здесь в 41-м году не было. Был кустарник, хмызняк, как говорят белорусы, — ответил Загороднюк. — Это не я установил, а специалисты.

Да, в одном из тринадцати томов следственного дела есть документ, подписанный экспертами из Ботанического сада В. Э. Шедько и З. Ф. Муравьевым. В нем зафиксировано: возраст деревьев возле захоронений на территории Боровлянского сельского Совета составляет 35 — 46 лет. Этот факт следователи ловко прикрыли версией о том, что довоенный лес вырубили немцы. Почему? Да потому, что произошла бы явная несуразица с тем, что говорили свидетели, когда плели небылицы о сборе ягод и грибов в лесу (там, где его не было), прятались за ели и сосны, наблюдая, как НКВД производит расстрелы.

После увиденного и услышанного мне не хотелось ни о чем больше говорить. Беспрерывно терзала мысль: как же нас одурачили «святары», поставив православные и католические кресты на могилах евреев, павших от рук фашистов, оскорбив духовные чувства как захороненных, так и ныне живущих.

Глава 5

Бесцельные заседания

Если общественность требует, чиновники добродушно отвечают, что прислушаются к голосу народа и примут меры. Общественность успокаивается и ждет мудрых шагов столоначальников. Хорошо, если бы так было. Но в жизни чаще всего происходит совсем иначе или ничего не делается, если хотят все оставить без изменений. В этом пришлось убедиться, когда было решено провести что-то вроде заседания в Доме правительства. Правда, пришли тогда люди и не состоящие в правительственной комиссии. Но надо было изображать массовость, кипучую деятельность. Что и было имитировано.

Доклад сделал начальник следственной группы Прокуратуры БССР В. В. Соболев. Из его уст прозвучали ссылки на то, что следствие вели высококвалифицированные специалисты и не верить им нельзя. На кого это было рассчитано? Разве кто-то подвергал сомнению их способности? Ожидалось, что он скажет по существу дела, что предпринимается им для установления истины, проверки фактов, которые обнародовала Общественная комиссия.

Словом, предметного разговора не получилось, и выступления некоторых участников этого совещания были похожи на выступления людей, блуждающих в потемках. Толком ничего не выяснили и ничего не наметили для поисков ответов на вопросы: кто, когда и в кого стрелял? Разошлись с условием, что спустя некоторое время вновь надо будет собраться уже в более широком представительном составе, во всем разобраться и довести дело до логического конца.

Вскоре все-таки опять собралась правительственная комиссия. Я обратил внимание, что в зале снова были юноши и девушки, которые совершенно ничего не знали о куропатской трагедии и вообще не имели никакого отношения к предстоящему разговору. Членов правительственной комиссии я что-то не заметил.

Слово предоставили И. X. Загороднюку. Это по его настоятельной просьбе они изволили прийти и послушать бывшего партизана и участника боевых операций в районе совхоза «Красный маяк», что под Минском, недалеко от совхоза «Зеленый Луг». Он еще до начала заседания на стене перед столом президиума приколол два ватманских листа. На них схематично он изобразил урочище близ деревни Цна-Йодково: дороги, лес, захоронения, вокруг которых цепочкой располагались окопы, траншеи, петляющая трасса газопровода…

— Должен со всей ответственностью сказать, что куропатское дело — одно из звеньев в идеологической диверсии по дискредитации КПСС, Советского государства, КГБ, МВД других систем власти, — начал он уверенным голосом. — Совершен морально-политический геноцид народа, сделана попытка нравственного и духовного разложения общества.

Говорил он на редкость спокойно и смело. Был удивлен его способностью так логично и взвешенно вести рассказ о таком тонком, запутанном и очень хрупком деле, какой в то время являлась эта история с жертвами фашистов. Говорил, что теперь, за давностью лет, эти жертвы пытаются выдать за другие, в соответствии со сценарием, разработанным «синергетами» в верхних эшелонах власти.

Загороднюк не стушевался, услышав колкие реплики и ехидные смешки. Не повысил голос, когда кто-то из зала бросил слова: «Это старая коммунистическая пропаганда и нам она известна». Иван Харитонович продолжал далее рассказывать о том, что многим не было известно: что местности под названием Куропаты до войны и после неё не было (свидетельствуют советские и немецкие топографические карты), что фашисты расстреляли в первую очередь советских евреев и  евреев из стран Европы (мой сосед ухмыльнулся и прошипел: «Выдумал старик, откуда могли взяться у нас эти евреи?»), что крупного леса до войны не было… Думалось, что кто-то ведет протокол заседания, последуют вопросы, будет составлен план мероприятий для продолжения поиска.

— Да, надо было бы выяснить все то, что нам тут сказал товарищ Загороднюк, — начал подытоживать разговор председатель Комиссии Верховного Совета Республики Беларусь по оказанию содействия в обеспечении прав и интересов реабилитированных и их семей и увековечиванию памяти жертв репрессий В. А. Пискарев, — но всем этим, как нам известно, занимается прокуратура и все в основном выяснено.

Другие говорили также беспредметно, рассуждали о важности всех обстоятельств трагедии, о том, каким должен быть памятник. Слова и лица их выражали: партизан-разведчик, только что выступавший, не понимает смысла разгаданной тайны, он обыкновенный «сталинист» и вряд ли нормальный человек, просто чудак какой-то, стоит ли обращать на него внимание.

— Мы должны поблагодарить нашего ветерана войны товарища Загороднюка за большую проделанную работу, его инициативу и настойчивость, словом, сказать ему спасибо, — под стук стульев и разговор участников заседания говорил Пискарев.   «Государственные» мужи расходились, тут же забыв, о чем говорилось и кто говорил.

Вот так бесцельно заседали два раза члены правительственной комиссии. На обоих «заседаниях» мне довелось присутствовать. Конечно, это были не заседания, а скорее всего имитация заседаний, чтобы отвязаться от И. X. Загороднюка, настойчиво просившего выслушать его доводы.

Иван Харитонович снял свои схемы, сложил листы бумаги с пометками и в одиночестве вышел из зала. Высокопоставленные чины расползались по своим щелям-кабинетам как ни в чем не бывало.

Небезынтересно знать всех членов комиссии. В начале 1989 г. было опубликовано «Сообщение правительственной комиссии, созданной решением Совета Министров БССР от 14 июня 1988 г.». Для истории! Фамилии, имена и должности даны так, как в этом «Сообщении…». Излагаем полностью содержание документа:

«В состав правительственной комиссии были включены: Мазай Н. Н. — заместитель Председателя Совета Министров БССР (председатель комиссии); Тарнавский Г.С. — прокурор БССР (первый заместитель председателя комиссии); Андреев А. Е. — председатель Республиканского совета ветеранов войны и труда (заместитель председателя комиссии); Безручко Т. М. — рабочая производственного объединения “Интеграл”, заместитель Председателя Президиума Верховного Совета БССР; Белая М. П. — депутат Боровлянского сельского Совета народных депутатов; Быков В. В. — народный писатель БССР, лауреат  Ленинской  премии,  Герой  Социалистического  Труда;  Данилов Г. И. — заведующий отделом административных органов Минского обкома Компартии Белоруссии;  Дулов А. В. — заведующий кафедрой криминалистики Белорусского государственного университета имени В. И. Ленина, доктор юридических наук, профессор; Даргель О. Б. — заместитель председателя Минского облисполкома; Каравай B.C. — председатель Верховного суда БССР; Кишкурно П. П. — заместитель председателя Минского горисполкома; Коротков В. И. — военный комиссар БССР; Ковалев В. А. — первый заместитель министра внутренних дел БССР; Неделяй И. С. — заведующий отделом административных органов Управления делами Совета Министров БССР; Осипова М. Б. — Герой Советского Союза, участница Минского коммунистического подполья и партизанского движения в годы  Великой Отечественной войны; Савицкий М. А. — народный   художник СССР; Семенков В. И. — член-корреспондент Академии наук БССР, доктор юридических наук, профессор;  Сикорский П. П. — председатель Минского райисполкома; Червяков Д. И. — Герой Социалистического Труда, токарь производственного объединения имени В. И. Ленина; Чигринов И. Г. —писатель, председатель правления Белорусского отделения Советского фонда культуры; Ширковский Э. И. — первый заместитель председателя КГБ БССР.

К работе правительственной комиссии были привлечены ученые Академии наук СССР и Белорусской ССР, Белорусского государственного университета имени В.И.Ленина, специалисты Центрального государственного архива Октябрьской революции (г. Ленинград), Белорусского  филиала Союзгипролесхоза, Научно-исследовательского института судебных экспертиз Минюста БССР, Минского лесопаркового хозяйства, обувного производственного объединения «Луч», сотрудники органов прокуратуры, юстиции, внутренних дел, государственной безопасности, здравоохранения, депутаты Советов народных депутатов, представители общественности, средств массовой информации.

Работа комиссии вызвала широкий общественный интерес. Об этом свидетельствуют многочисленные обращения в комиссию и редакции средств массовой информации граждан, проживающих не только в республике, но и в других регионах страны.

Работа  комиссии  освещалась  в  печати,  по  радио  и  телевидению.

В своей деятельности комиссия использовала имеющиеся архивные документы, заключения экспертиз, материалы уголовного дела, возбужденного Прокуратурой БССР по факту обнаружения захоронений в урочище Куропаты.

При обследовании лесного массива Куропаты установлено, что на площади около 30 гектаров имеется 510 предполагаемых захоронений.

Правительственной комиссией было принято решение о проведении выборочной эксгумации предполагаемых захоронений. К участию в раскопках, проведенных по археологической методике, привлекались специалисты-археологи Института истории Академии наук БССР, судебные медики, криминалисты, депутаты Минского районного и Боровлянского сельского Советов. При эксгумации обнаружены человеческие останки, личные вещи и их фрагменты.

В экспертных и других учреждениях произведено 38 судебных экспертиз по исследованию 3080 объектов, обнаруженных в захоронениях, в том числе в Республиканском бюро судебно – медицинской экспертизы Минздрава БССР осуществлено 5 комплексных экспертиз по исследованию костных останков.

В Научно-исследовательском институте судебных экспертиз Минюста БССР выполнена баллистическая экспертиза обнаруженных гильз и пуль, произведено 18 криминалистических экспертиз по фрагментам обуви, монетам, останкам одежды, другим предметам личного обихода.

Экспертами Торгово-промышленной палаты БССР проведена товароведческая экспертиза обнаруженных вещей, имеющих маркировочные обозначения.

В Академии наук БССР осуществлен лазерный анализ отдельных исследуемых объектов.

В результате проведенной работы комиссия установила следующее: извлеченные из мест захоронения останки принадлежат не менее чем 356  человекам. На большинстве черепов выявлены огнестрельные повреждения в затылке и височно-теменной области.

Найденные гильзы и пули являются частями патронов к револьверу «наган» и пистолету «ТТ». Эти гильзы изготовлены в СССР в 1928–1939 годах.

На отдельных наиболее сохранившихся личных вещах и предметах обуви имеются маркировка в виде фирменных знаков и надписей.

Исследования обнаруженных в могилах фрагментов одежды, обуви, других предметов и личных вещей дает основание полагать, что социальный состав расстрелянных был достаточно широким.

Исходя из того, что в среднем в каждой из эксгумированных могил обнаружены костные останки, принадлежащие 50–60 человекам, можно сделать вывод о захоронениях в лесном массиве Куропаты не менее 30 тысяч граждан. Установить более точное их количество к настоящему времени не представлялось возможным.

Как утверждали очевидцы (55 человек), расстрелы начались в 1937 году и продолжались до лета 1941 года. Участок леса, где осуществлялись казни и производились захоронения, был обнесен забором в 1937 — 1938 годах. Во время фашистской оккупации лес был вырублен, а забор разобран. По заключению специалистов, возраст вновь выросших деревьев на местах захоронений составляет от 35 до 46 лет.

В архивах Минюста, КГБ, МВД и Прокуратуры БССР, союзных органов материалов и документов, относящихся к событиям в Куропатах, не обнаружено.

Ознакомление с практикой оформления архивных документов, в том числе и уголовных дел на лиц, репрессированных в 1937—1941 годах, показало, что органы НКВД не составляли документов с указанием мест расстрелов и захоронений.

Комиссией предпринимались меры по выявлению бывших работников НКВД БССР, принимавших участие в 1937 – 1941 годах в расследовании дел так называемых «врагов народа». Изучением архивных уголовных дел на реабилитированных в 1950 — 1960 годах граждан выявлено более 40 фамилий таких работников. Как установлено, многие из них в период репрессий были привлечены к уголовной ответственности и расстреляны.

Так, Молчанов Г.А., 1897 года рождения, бывший наркомом НКВД БССР с 28.11.36 по 04.02. 37 года, приговорен к высшей мере наказания 2 ноября 1937 г.

Берман Б.Д., 1901 года рождения, работал в той же должности с 04.03. 37 по 22. 05. 38 года. 22 февраля 1939 г. приговорен к расстрелу.

Наседкин А. А., 1897 года рождения, являющийся наркомом НКВД БССР с 22.05.38 по 17. 12.38 года, 25 января 1939 г. приговорен к смертной казни.

Цанава Л.Ф., 1900 года рождения, в названной должности с 17.12.38 по 30.10. 51 года, 12 октября 1955 г. в связи с расследованием против него уголовного дела покончил жизнь самоубийством.

Комиссия, в результате анализа имеющихся материалов, пришла к выводу, что в 1937–1941 годах в лесном массиве Куропаты органами НКВД производились массовые расстрелы советских граждан.

Установить личности погибших, конкретные мотивы казней и лиц, исполнявших приговоры и решения несудебных органов в 1937—1941 годах, пока не представилось возможным.

Правительственная комиссия внесла предложения в Совет Министров БССР об увековечении памяти жертв репрессий 1937 — 1941 годов, захороненных в лесном массиве Куропаты.

Комиссией признано также необходимым поручить:

Министерству культуры БССР совместно с Союзом художников БССР, Союзом архитекторов БССР и Белорусским отделением Советского фонда культуры провести открытый конкурс на проект памятника.

Госстрою БССР, Министерству культуры БССР, Минскому горисполкому совместно с Союзами художников и архитекторов БССР разработать проектную документацию на сооружение памятника и обустройство территории лесного массива.

Министерству культуры БССР совместно с Министерством финансов БССР внести предложения о финансировании затрат, связанных с проведением конкурса и строительством указанного памятника.

Комиссия внесла также и другие предложения.

Правительственная комиссия продолжит свою работу по поиску архивных документов и материалов, относящихся к событиям в Куропатах, а также свидетелей с целью установления личностей погибших, конкретных мотивов казней и лиц, их осуществлявших

Комиссия снова обращается ко всем гражданам, которым что-либо известно об этих и других трагических событиях, информировать правительственную комиссию или Прокуратуру БССР».

Вот такое «Сообщение…»

Хочу кратко прокомментировать эту, мягко говоря, финтифлюшку. Если еще раз старательно прочитать и вдуматься в содержание, то обнаруживаешь, что в нем существенного ничего нет, сплошь и рядом общие слова. По замыслу составителей оно должно было окончательно подвести черту — в этом лесном массиве НКВД расстреливал людей. С другой стороны, нам думалось, что всякое расследование, как правило, оканчивается передачей всего дела в суд. Ан нет. Ничего такого не произошло, потому что в этом документе нет ни одного хоть маленького фактика, указывающего на вину энкавэдистов.  Из «Сообщения …» видно, что они не имеют никакого отношения к Куропатам.

Вы обратили внимание на то, кто входил в состав правительственной комиссии и какие силы привлекались к расследованию. Посмотрите, сколько было выполнено экспертиз по исследованию более трех тысяч обьектов, даже лазерные анализы проводили, другие действия… Что из этого? Ничего нет. Пусто! Даже на личных вещах, предметах обуви, имеющих фирменные знаки, клейма и надписи, не расшифровывались, только идет голоя констатация. Следов НКВД в захоронениях не обнаружено, а для несведущих сделали заключение: расстрелы производило НКВД. В подтверждение этого вывода назвали фамилии высших чинов из НКВД БССР, казненных за преступления, дескать, смотрите, мол, каких мы лиц разоблачили, и открыто называем их имена. За неимением других, пришлось обнародовать давно общеизвестных преступников. Это, по замыслу составителей документа, должно было внушить нам, что в этом лесном массиве расстреливали  людей  энкаведисты  и  другого  мнения  быть  не должно.

После создания правительственной комиссии прошло почти полгода, и вдруг был обнародован в печати этот документ. И какие же последовали итоги? В основном сводятся к следующему: «около», «выборочная эксгумация», «предполагаемые захоронения»,  «не  предоставляется  возможным»  и  так  далее,  а  заключение – утвердительное: НКВД виновно в уничтожении советских граждан. Что это за следствие? Куда смотрели члены правительственной комиссии? Возникает закономерный и очень важный вопрос: почему под этим  «Сообщением…» нет никаких  подписей?

Никчемность этого «Сообщения…» могу подтвердить вот таким фактом. Никакого широкого отзвука в обществе не последовало, лишь некоторые СМИ опубликовали свои скупые комментарии. В газете «Минская правда» появилась статья бывшего командира партизанского отряда бригады «Дядя Коля» И. Х. Загороднюка  под  заголовком  «Идеологическая  диверсия».  Он писал:

«Достоверно зная историю Куропат и находясь под столь гнетущим  и  несправедливым сообщением, автор этих строк обратился  к каждому члену комиссии и поинтересовался, как они работали над составлением  данного документа?

Герой Социалистического Труда, токарь завода  имени В. И. Ленина  Д. И. Червяков:

– Со мной, как членом комиссии, не  то  что не советовались, но даже  не поставили в известность о том, что готовится такое сообщение.

Герой Советского Союза, руководитель спецгруппы минского  подполья в период Великой Отечественной войны  М. Б. Осипова говорит с возмущением:

– Вы спросите не у меня, а у председателя комиссии Н. Н. Мазай. Я ей лично и другим членам комиссии неоднократно говорила, что в хмызняке за Зеленым Лугом немцы расстреливали  евреев.  Но  на  меня смотрели  чуть  ли  не  как  на  больную женщину.

А. В. Дулов, заведующий кафедрой криминалистики БГУ, доктор юридических наук, ответил профессионально:

– Я не имею права отвечать на такие вопросы частным лицам. К тому же в составлении сообщения не участвовал.

И. С. Неделяй, который, будучи заведующим отделом административных органов Совмина БССР, исполнял функции секретаря комиссии, говорит без обиняков:

– Никто из членов комиссии не занимался составлением этого сообщения. Его кто-то составил, согласовал с Г. Тарнавским, и официально распространил по всем агентствам и издательствам».

В таком же ключе отвечали Загороднюку и другие члены правительственной комиссии. Вот как, оказывается, родился на свет этот документ, без  ведома и участия в его разработке членов комиссии.

В последующем нигде не было сказано о «Сообщении…» ни слова. По требованию общественности еще два раза проводились так называемые расследования, но ни Прокуратура республики, ни «важняки», ни другие специалисты, причастные к следствию, не упомянули об этом документе и никогда не делали на него той или иной ссылки. Его как бы не существовало. Это о чем-то      говорит!

И последнее. Вы, видимо, заметили, что в нем ясно сказано: «комиссия продолжит свою работу по поиску архивных документов и материалов» и «обращается ко всем гражданам» информировать следователей и Прокуратуру БССР об этом трагическом событии». А ведь вы, господа-товарищи, объявили, что виновно в расстрелах НКВД, сославшись на то, что более точно установить все факты «не представилось возможным»? Как вас понимать? Больше того, вы позаботились и об увековечении убиенных, не доказав, кто там лежит под соснами. Кощунство творите! Почему же следователи-профессионалы не обратили внимание на эти существенные  просчеты, упущения? Вот что по этому поводу позже сказала мне  Мария Борисовна Осипова:

«Я удивляюсь, как наши люди могли смириться с таким решением этой сложной проблемы. Ведь если внимательно прочесть этот документ, то в нем вы не найдете ни одного факта, который бы убедительно подтверждал выводы прокуратуры. Все построено на предположениях, догадках, приблизительных  фактах. Поэтому это  «Сообщение…» – не что иное, как  желание спасти свой мундир, спасти составленную фальшивку. Удивительно и то, что несколько лет расследовали это массовое уничтожение людей, но так и не установили истину. Кто может смириться с этим? Понадобилось это «Сообщение…»  лишь для того, чтобы убедить общественность в профессиональном расследовании  и,  мол,  нечего  сейчас  подвергать  сомнению  наши  доказательства.

В том, что там лежат жертвы фашистов – граждане Советского Союза и граждане из многих стран Европы, у меня сомнений нет, как и у многих людей. Вот почему я не подписала это сообщение и заявила, что на лживом документе подпись не     ставлю».

Теперь это «Сообщение…» вообще потеряло всякий смысл, ибо оно было обнародовано правительственной комиссией государства под названием Белорусская Советская Социалистическая Республика, которая перестала существовать. Многие правовые акты утратили юридическую силу, другие — просто отменены, а то и забыты. Создано новое государство — созданы и действуют новые законы. Можем ли мы в нынешних условиях ориентироваться на положения этого документа или брать во внимание его поспешные и без должной аргументации утвердительные выводы? Тем более что и после публикации, «Сообщение…» никем не воспринималось всерьез, должным образом.

Нет сомнений в том, что изложенные в нем данные и высокопарные «сведения» призваны были внушить людям: поверьте нам, спецам, посмотрите, какие мощные силы были привлечены к расследованию. Но ложь не могут прикрыть ни титулы, ни звания, ни должности, ни надуманные цифры. Скрывать обман — это тоже обман.

*****

Предисловие и глава первая

Главы вторая и третья

Главы четвёртая и пятая

Глава шестая (начало)

Глава шестая (продолжение)

Глава седьмая

Главы восьмая и девятая

Главы десятая и одиннадцатая

Главы двенадцатая и тринадцатая

Главы четырнадцатая и пятнадцатая

Главы шестнадцатая и семнадцатая

Глава восемнадцатая и послесловие

Приложения

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.