lazarudin

Categories:

Курапаты: гибель фальшивки. Главы 2 и 3

Анатолий Владимирович Смолянко

Предисловие и глава первая

Глава 2. 

Встречи со свидетелями

На первом заседании ими было решено: никакой предвзятости, руководствоваться только установлением истины, выверять каждый шаг, все материалы, документально подтверждать свои выводы, находки, заявления, рассказы бывших партизан, подпольщиков, других очевидцев… Правда не должна зависеть от того, кому она служит — они взяли это философское изречение на вооружение и были твердо на этой основе убеждены, что только при этом условии можно рассчитывать на доверие людей.

Члены Общественной комиссии В. П. Корзун, Е. Н. Лепешко, Р. Е. Мирончикова выехали в ближайшие от Куропат деревни, чтобы поговорить с теми, кто хоть что-то помнит о событиях тех лет. И что же? Оказалось, что большинство из них хорошо кем-то обработаны, да так, что запуганные люди боялись отвечать на вопросы, отнекивались, опустив голову, старались быстрее уйти прочь от общественников.

Дело еще и в том, что до них здесь побывали специалисты-фальсификаторы. Они хитро задавали вопросы, скажем, так:

— Вы ходили в лес за грибами?

— Да.

— Вы слышали выстрелы?

— Да, мне тогда было шесть лет и многое помню. Слышал: пук-пук, шпок-шпок. Люди кричали: “За что нас? Я не виновен!”

После допросов бабушки и дедушки выходили из сельсовета как из бани и, напуганные, быстрее скрывались из глаз минских начальников. Надо иметь в виду, что в деревнях близ Куропат находились немецкие гарнизоны, некоторые жители служили в полиции и, само собой понятно, не желали ввязываться в раскрытие трагических событий, не зная, чем все это может кончиться для них самих. А в каком лесу, кто в кого стрелял, никого особенно-то и не интересовало. Творцам фальшивки не составляло особого труда склонить местных жителей — тогдашних детей и подростков — к любому свидетельству для подтверждения лжи. Конечно, были и такие «свидетели», которые, вне всякого сомнения, вводили следователей в явное заблуждение, видя, что их вранье импонирует официальной точке зрения, навязанной в конце 80-х годов прошлого века. При этом они преследовали определенные цели, связанные со временами оккупации и избежания нового обнародования своего прошлого. Главное — человек должен был говорить то, что надо для подтверждений ранее сделанных выводов. И не удивительно, почему на этот раз члены Общественной комиссии мало что узнали из этой поездки. В одном убедились: гроша ломаного не стоят их показания. Не буду голословен,  а  сошлюсь  только  на  некоторые  факты,  касающиеся    допросов.

Но, прежде всего, заметим, что отдельные фамилии свидетелей не раскрываются. Почему? Надо учесть тогдашнюю обстановку всеобщего ажиотажа, возникшего в процессе развала Советского Союза и элементарного чувства страха. И такое наблюдалось. Но если бы по горячим следам возбудили повторное предварительное расследование по этому делу, то, понятно, все фамилии неизбежно пришлось бы раскрыть. Однако, личными воспоминаниями многих жителей хуторов и деревень, расположенных вблизи т.н. Куропат, не заинтересовались те, кому надо было бы прислушаться к голосу очевидцев. Но, увы! Фальсификаторам их показания были не нужны. Люди говорили правду, свои наблюдения, а их сведения не вписывались в заранее созданную версию. Принимались во внимание те показания, которые были уже растиражированы средствами массовой информации и мало чем отличались друг от друга. «Свидетели», не боясь, говорили об уже известных им из газет и радио фактах, сведениях, которые удовлетворяли запросы следователей…

Итак, в газете «Мы и время» (№ 5, 1991) на всю полосу опубликована статья под заголовком «О чем молчат брустверы?» под рубрикой    «Тропинка памяти уходит в страшный год». Ее авторы — Б.Буцевич, Е.Граблюк и Е. Яковлев. Приводим показания так, как даны в газете:

«Проживающий до войны в 1—1,5 км от Куропат на хуторе Даличиха Р. 1906 года рождения вспоминает, что их хутор раскинулся на господствующем над местностью холме. С него действительно далеко просматривались окрестности. Однако, никаких расстрелов людей в районе Куропат ни он, ни его родственники в довоенное время не наблюдали. О них Василий Васильевич также не слышал до 1988 года ни от одного из жителей Цны, Цны-Иодково, Зеленый Луг, хуторов Шкеля и Готище (Затишье). Кстати, эти хутора располагались в 400-600 метрах от Куропат и в нескольких сотнях метров от дома Василия Васильевича».

Далее: «Очевидец З. 1920 года рождения, ссылаясь на авторитетные источники, прямо указывает, что в Куропатах в 1941—1943 годах немецко-фашистские оккупанты расстреливали узников минского гетто, в их числе гамбургских евреев».

Другие свидетели вспоминали, как осенью 1941 года фашисты гнали колонну евреев из гетто по ул. Горького на расстрел за Болотную станцию. Пригоняли евреев в ту осень и на принудительные работы в подсобное хозяйство торфопредприятия Цна. Проживавший в войну в д. Затишье (2—2,5 км севернее Болотной станции) 85-летний гражданин Р. отмечал, что узников минского гетто гнали и возили в район деревень Цна – Йодково — Зеленый Луг. Из города в продолжении ул. М. Горького в том направлении была прямая дорога, по которой ездили не только подводы, но и автомашины. «… во время войны от Болотной станции к Зеленому Лугу тянулась траншея и забор из колючей проволоки. В  окрестностных деревнях стояли гарнизоны».

В Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ, фонд Р-7021, опись 87) хранятся материалы Чрезвычайной государственной комиссии (ЧГК), которая расследовала злодеяния оккупантов в столице республики и ее окрестностях. Вот лишь некоторые факты. Очевидец преступлений нацизма, бывший узник минского гетто Лихтерман Исаак Абрамович, 1904 года рождения свидетельствовал, что с 14 августа 1941 года фашисты начали облавы на евреев, которых отвозили в лагерь на Широкой, где над ними издевались. 28 августа 1941 года нагрянули гестаповцы на машинах с солдатами «литовской добровольческой армии». Отловили большое количество мужчин и увезли в неизвестном направлении.

В документах архива есть и другие более конкретные показания (см. фонд Р-7021, опись 87, дело 123, лист 1-103), в которых указываются имена палачей: офицер Рихтер, комендант Вайс (40) и его заместитель Кирмус и многие другие, отличавшиеся исключительным садизмом и жестокостью. Данильчик Мария Андреевна, 1912 года рождения, отметила, что за время ее пребывания в концлагере по ул. Широкой гитлеровцы уничтожили 4  тыс. советских граждан. Расстреливали тут же в лагере, а также вывозили за город. На территории лагеря был расстрелян ее       родственник Шуцкий Филипп (см. фонд Р-7021, опись 87,         дело 124,  лист 70–71).

В документальной повести Давида Гая «Десятый круг» с подзаголовком: «Жизнь, борьба и гибель минского гетто» на стр. 63 есть такие слова: «В концлагере на Широкой гибнут заключенные, особенно евреи. Им тяжелее других сопротивляться улыбчивому изуверу Городецкому и его банде». А лагерь-то на ул. Широкой, как известно, располагался недалеко от Зеленого Луга, в каких-нибудь 2,5 км по прямой через поле (города там тогда не было). Из этого лагеря нацисты гнали на расстрел людей в недалекий «хмызняк», то есть Куропаты. Как же наши «Шерлоки         Холмсы» не заметили этот факт? Но, как я уже говорил, эти показания не принимались во внимание, ибо они полностью опровергали доводы «гениев» юридической мысли. Зато они, невзирая на словесную белиберду, прислушивались к показаниям тех, кто говорил им в руку, не утруждая себя анализом того, что они талдычили, а потом «сенсацией» потешали любителей детективных жанров.

Свидетель из деревни Заболотье утверждал: «Высокий забор, через него не было видно. Внутри были собаки. Стрельба и крики были слышны, особенно на рассвете, стреляли не очередью, а из пистолета». Жительница из этой же деревни говорила совершенно обратное. «Так как забора не было, он (муж ее — А.С.) хорошо видел, как «привозили людей с пробками во рту, люди стонали, их расстреливали…» Третий свидетель отмечал: «Криков почти не было — рот закрывали пробками». Где же правда? Кому верить?

По данным газеты «Известия» (12.09.88 г.), со слов свидетельницы О. Т. Боровской (д. Цна): из легковой машины для проведения расстрела вышли мужчины, одетые в гражданские костюмы серого цвета, без головных уборов. Другая газета «ЛiМ» (16.09.88 г.) об этом же факте со слов той же Боровской, которая пряталась за деревья на месте расстрелов, пишет, что из легковой «эмки», за которой двигались три «черных воронка», вышли мужчины в военной форме защитного цвета (гимнастерки, галифе, сапоги) с портупеями, планшетками, пистолетами на поясе и в круглых фуражках на головах, таких «як цяпер». Так во что же все-таки были одеты люди, вышедшие из «эмки» для проведения расстрелов?

Один свидетель слышал от родных, знакомых или односельчан, второй не знает точного места, куда привозили людей сотрудники НКВД, и смутно представляет события тех лет, некоторые, живя от холмов на расстоянии 1,5—2 км, слышали членораздельные крики жертв… Словом, полная в показаниях неразбериха, ералаш. Вот на таких «показаниях», противоречащих одно другому, строились все доказательства.

В 13 томах следственного дела (Дело № 39) подшиты списки, отпечатанные на машинке, с указанием года рождения свидетелей и в двух-трех словах их показания: «не видел, но знаю», «помню разговоры», «знает много, но не скажет», «знаю, но говорить не буду», «помню слабо» и т.д. Как видно, главная цель для следователей — побольше набрать таких «свидетелей». Их количество беспрерывно все увеличивалось и увеличивалось. Вначале «дэмакрытычная» пресса сообщала, что имеется 50, потом — 55, позже — 100, и, наконец, «мертвых душ» набралось аж 200 человек. И все они, дескать, в один голос утверждают, что НКВД расстреливал людей в этом урочище. Но на сей счет не зафиксировано ни одного официального документа. Так называемые свидетели не пожелали выехать в урочище и указать место, где именно производились расстрелы. Правда, один нашелся — Карпович Н. В.. (69 лет, из деревни Цна-Йодково) уверенно заявил некоторым членам правительственной комиссии, что все помнит и знает. Выехали в лесной массив. И что же? Место, показанное этим свидетелем, было перекопано вдоль и поперек, однако ни одного захоронения не обнаружили. Один раз обожглись на таком предусмотренном законом следственном действии и больше не прибегали к подобной помощи своих свидетелей. Нет от них и письменных заявлений, в которых люди рассказали бы о том, что знают по этой проблеме, что видели лично, от кого что слышали… Вот такая ценность всех этих показаний. Но об этих фактах умолчали, как будто их и не было.

И тогда, и позже прокуратура козыряла всеми этими показаниями, дескать, чего же вы хотите, люди подтверждают, что расстрелы производились тут, на холме близ деревни Цна-Йодково. Но удивительно, что нет ни одного свидетельского показания, письменного или устного, противоположного тем, которые привели специалисты. А такие, как мы убедимся, были, и не в единственном числе.

К тем дням, когда заработала Общественная комиссия, в самые короткие, доселе небывалые сроки в Москве в издательстве «Юридическая литература» вышла в свет книга «Куропаты: следствие продолжается» (1990 г.), авторами которой являются Г. Тарнавский, В. Соболев и Е. Горелик. Обыватель вздрогнул, прочитав ее, пришел в негодование, до глубины души возмутился тем беззаконием, которое творили «сталинисты». Искажение документов, а тем более отрицание исторической реальности, действительных фактов рождало в обществе поголовное затухание памяти, а место в образовавшейся пустоте заняла ложь. Измышления, вранье, вымыслы заводят правду в темные лабиринты, что простому смертному невозможно во всем разобраться и выйти из запутанных ходов. Мало кто задумывался над тем, сколько там элементарных ошибок, неточностей, открытого обмана. Свое дело книга, безусловно, сделала ко времени, так как наступил высший пик обработки ума народа по окончательному оплевыванию всего советского, всех достижений за послереволюционный период.

Не будем рецензировать эту книгу и раскладывать по полочкам многочисленные неточности. Книга не заслуживают такой чести, да это и не входит в цели и задачи моего исследования. Любой может прочитать ее и сам убедиться в моей правоте. Замечу лишь, что данный опус родился на основе следственного дела. А так как оно содержало немало ошибочных утверждений, то и книга получилась в таком духе. Она еще дальше отдалила правду и еще больше запутала ее поиск.

В то же время сей труд вселил уверенность апологетам в своей правоте. В газетах и журналах вновь почти ежедневно начали появляться публикации о куропатской трагедии. Миф о жертвах раздувался как воздушный шар, наполняемый газом. Каждому хотелось что-то добавить от себя как первооткрывателя, удивить читателей новизной, не считаясь с реальностью и достоверностью. Тем более, когда ни один следователь, ни один авторитет не думал опровергнуть фиктивные цифры, другие данные, высосанные из пальца. Вот лишь некоторые подобные публикации.

Еженедельник «Собеседник» (№ 46, ноябрь 1988) сообщал: «А про белорусское село Куропаты слыхали?» В другом номере этого издания читаем: «Название маленького местечка под Минском — Куропаты стало сегодня для всей страны символом трагедии… Счет погибшим идет на сотни тысяч». Никогда не было даже в помине ни села, ни местечка с таким названием, как и местности.

А в «Московских новостях» сообщалось о количестве убитых: вначале — I80 тыс. человек, но этого оказалось мало для устрашения читателей, и вскоре эту цифру увеличили до 300 тысяч. Но и этого кому-то показалось недостаточно. В «МН» от 9.10.1988 г. писали: «Только в Минске и его окрестностях удалось выявить пять крупных мест массового уничтожения людей во времена сталинских репрессий». Кто этот «удачник?» Кстати, население столицы республики в 1941 году составляло 270,4 тыс. человек. Как объясняют творцы фальшивки огромное количество 220—250 тысяч расстреляных? А никак, дескать, НКВД доставлял сюда на окраину оживленного Минска и расстреливал беспрерывно днем и ночью, добавляя обязательно: в затылок. Если допустить, что таким потоком привозили такое огромое количество людей по 10-20 человек для расстрелов на окрине города, то сколько же надо лет, чтобы уничтожить такую массу народа. Задумался ли тот, кто по своей злобе и ненависти к собственной Родине сотворил эту чудовищную ложь? Мы молчали, поверив сумасбродным крикливым оппозиционерам, рвавшимся к власти. Правда, позже, поняв, что сильно переборщили, согласились это количество уменьшить в 8 раз (30 тыс. человек). Но и эта цифра завышена в 5 — 6 раз. Спрашивается, откуда набралось столько жертв? Привозили «из разных мест Белоруссии», — находим ответ в газете «За передовую науку» от 9.09.1988 г. (беседа с З. Позняком). Но ведь, по утверждению газеты «Московские новости», «душебойки» такого рода, как в Куроптах, имелись близ других крупных городов Белоруссии («МН», 9.10.1988). Стало бы НКВД свозить людей для расстрелов «без суда и следствия» из разных мест республики в наиболее шумный и густонаселенный город Минск и его окрестности, близ деревень. Какое, оказывается, было несообразительное начальство в органах НКВД!? Логично ли это? Ну кто поверит этому?

И как можно верить таким утверждениям «дэмпрэсы». Коль привозили со всей Белоруссии в Куропаты, то там, мол, лежат беднейшие западнобелорусские крестьяне прямо в кожухах, как свидетельство геноцида собственного народа. А зачем было хоронить и кожухи? Однако в захоронениях были обнаружены аккуратно сложенные кожаные пальто с завернутыми в него туфлями, другая кожаная одежда, обувь, колющие предметы… Ведь, по сообщениям этих газет, среди палачей были и такие, кто «нават адзежу з забiтых здымаў i прадаваў за гарэлку”.

К тому же жертвы ухитрялись брать с собой свои свертки и «клуначкi» с зубными щетками, мыльницами, литровые «кубачкi», «мiсачкi», и при этом «свидетели» говорят, что привозили их со связанными руками. Зубы собирались чистить и водичку пить перед смертью, что ли? Абсурд полнейший!

Как видим, на карту ставились все утверждения для поднятия новой волны митинговой эйфории, злобы на своих оппонентов, отстаивающих противоположную точку зрения по куропатскому делу. Усилились нападки на честных людей, начались прямые угрозы, запугивания, а некоторые неформалы угрожали расправой, если будут продолжаться выступления с разоблачением и опровержением сотворенной фальшивки.

Решено было еще раз членам комиссии побывать в деревнях, что близ Куропат. Что же все-таки удалось узнать? Толком ничего. Правда, выяснилось, что и поныне там живут бывшие полицаи, осужденные в свое время советским судом за пособничество оккупантам. Некоторые из них, потупив взор, утверждали, что немцы у них никого не расстреляли. Удивляло то, что они вновь давали показания, словно сговорившись, называли местность Куропатами, зная, что такого названия никогда не было, со знанием дела говорили, что представляет собой наган, портупея, фуражки, какие были машины с людьми. Но ни одно сведение не совпало с другим, нагромождались сплошные противоречия, и не представлялось возможным остановиться на какой-то одной констатации.

Даже непосредственный «очевидец», водитель гаража НКВД М. А. Давидсон, который один раз «видел» расстрел в свете фар своего автомобиля, утверждает, что вещей у жертв не было. В то же время бывший служащий НКВД С.М.Захаров показал, что в 1937 г. ему один раз довелось конвоировать в кузове машины людей, которые взяли с собой вещи.

Свидетель С. Г. Батян говорил, что «черных воронов» было 4—5, в то время как работавший в 1936 г. инспектором по автотранспорту НКВД БССР И. И. Бетанов хорошо помнит, что в гараже НКВД «было примерно 60 автомашин, в том числе два «автозака», которые и называли «черными воронами», и что машины были выкрашены в серый цвет» Кому верить?

Но живы те люди, у которых сохранилась ясная память, сохранилась совесть, порядочность и чувство ответственности за свои слова.

*************

Глава 3.  

Прокурор уклонился

Не только Москва, но и весь народ СССР, как видим, был осведомлен о «невиданной» трагедии в Беларуси. Даже тогдашний Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев вспомнил о надвигающейся крупнейшей фальшивке и, отвечая на вопросы журналистов, говорил:

— Вспомните историю с Куропатами. Я вмешивался тогда, пытался надоумить ваших лидеров «остановить это». В общем, ставку на силу нельзя делать («Народная газета», 30.12.1991).

Трудно сказать, что имел в виду «вождь» под этим «остановить это», но одно ясно, что высший партийный новомышленец был неплохо осведомлен о создании лжеисториками превратного толкования всего нашего прошлого периода и на этом основании вызвать истерию и негодование у народа, а ложь о Куропатах — одно из звеньев в этом задуманном сценарии по уничтожению СССР. Он-то, пятнистый кретин, был в курсе всех грязных дел, творимых не только в Беларуси. Вот почему главный редактор «Красной звезды» генерал-лейтенант И. М. Панов как-то на летучке изволил заметить:

— Такие интересные события разворачиваются вокруг Куропат, а мы молчим. Кто-нибудь поезжайте в Минск и сделайте добротный материал…

Приехал из отдела истории редакции майор Юрий Викторович Рубцов. Он, когда выслушал меня, сразу же сник, ибо был настроен на ту волну, которую подняли московские газеты «Известия», «Комсомольская правда», «Собеседник», «Московские новости» и другие.

Я не стал его переубеждать, а дал ему почитать книгу «Куропаты: следствие продолжается». В гостинице он ее проштудировал и, как военный журналист, занимающийся историей, был удивлен выводами, подтасовками и бездоказательностью.

— Давай встретимся с прокурором республики, тем более что он — первый зампредседателя правительственной комиссии, а? — предложил он. — Побеседуем с ним обо всех тонкостях этого дела.

Созвонились. Договорились. Пришли. Заходим в кабинет. Раскладываю на столе перед Г. С. Тарнавским армейский диктофон, устанавливаем микрофон и просим нашу беседу записать на пленку.

— Если вы будете вести запись, то я буду говорить иначе, — к нашему удивлению, заявляет прокурор.

Рубцов в недоумении смотрит на меня, что, мол, будем делать. Пришлось сворачивать аппарат и доставать блокноты.

— Вы знали, что такого названия местности, как Куропаты, до войны и после неё не существовало? — спросил я его.

— Да, такого названия не было, — ответил Тарнавский.

— А почему прокуратура не выяснила, откуда оно произошло? — Рубцов тут же вставил очень нужный вопрос.

— В этом не было надобности, — спокойно парировал прокурор. — Название это возникло, пожалуй, в ходе следствия и связано, по всей видимости, с куропатками, там они когда-то    водились.

— Но все запросы в КГБ, МВД, архивы, другие учреждения и органы вы посылали, ссылаясь на Куропаты, и вам, естественно, давали ответы, что таких сведений о трагедии в Куропатах у них не имеется. Так что установление названия имеет принципиальное значение. Не так ли?

Он что-то проговорил невнятное. Нам настолько стало неловко, что не хотелось больше ни о чем его спрашивать. Рубцов еще задал для приличия два-три незначительных вопроса и попросил у Тарнавского разрешения полистать тома следственного дела, так как один из сотрудников прокуратуры В. В. Соболев нам в этом отказал.

Прокурор, наоборот, тут же позвонил и приказал выдать нам любой том дела для изучения в здании прокуратуры. Мы вскоре обложились объемистыми томами. Что мы в них нашли? Там было все то, что и в книге «Куропаты: следствие продолжается». Однако когда мы начали внимательно вчитываться, то поняли, почему Соболев не хотел давать нам следственное дело. Он категорически по телефону говорил:

— Если вам что-то надо узнать, то читайте нашу книгу. В  ней вы найдете ответы на все вопросы.

Странно, почему нельзя читать следственные материалы о событиях полувековой давности? Ведь они не представляют никакой секретности. Оказалось, что там кроется то, что было нежелательно предавать гласности. Приведем лишь один факт.

В захоронениях были обнаружены искусственые зубы, пломбы, коронки, мосты. Они были выполнены из золота, а также из сплавов, состоящих из таких драгоценных металлов, как платина, серебро,  палладий… Заведующий кафедрой ортопедической стоматологии Минского медицинского института профессор Л. С. Величко провел экспертизу и сделал вот такое заключение: «Изготовление пломб по выполненной методике в общедоступных стоматологических учреждениях не применялось в СССР и не применяется в настоящее время. Этот факт дает право  думать, что пломбы изготовлены за рубежом или в спецучреждениях    нашей страны» Этот вывод специалиста никто никогда не предавал гласности. Почему? Понять нетрудно, ибо убедительно свидетельствует о том, что в захоронениях много иностранцев. Когда же мы спросили Тарнавского, как оказались в захоронениях иностранцы, то вразумительного ответа не последовало.

В те дни первых расследований членами Общественной комиссии прокуратура не соглашалась и с тем, что в Куропатах, в связи с наличием многих вещей иностранного производства, могли быть расстреляны депортированные или бежавшие из стран Европы евреи. Эту документально проверенную информацию профессионалы из прокуратуры начисто отрицали: «Какие иностранные евреи? Откуда они взялись? Зачем их было привозить сюда?» — удивленно произносили они и отмахивались от общественников как от назойливых мух.

Мы тогда сослались на документ, опубликованный в книге «Я из   огненной деревни…» (Минск. «Мастацкая літаратура», 1977, с. 435).

Группа  СС «Арльт»      Минск, 3 августа 1942 года

Рапорт

Работа части людей здесь в Минске по-прежнему та же самая. Транспорты евреев через довольно равномерные промежутки времени прибывают в Минск и передаются нам. Так что уже 18 и 19.6.42 мы снова занимались рытьем ям.

26.6 — прибыл ожидаемый транспорт из рейха.

27.6 — мы снова вернулись в Минск. Следующие дни были заняты чисткой оружия, приведением в порядок амуниции.

2.7 — снова начали подготовку транспорта с евреями, рытье ям.

10.7 — была брошена против партизан латышская команда в лес под Койданово. При этом был обнаружен склад боеприпасов. И вдруг нас с тыла обстреляли из автоматов. Один латышский сослуживец был убит. Преследуя банду, расстреляли четырех человек.

17.7 — прибыл транспорт евреев, отправлен в имение.

21, 22 и 23.7 — рыли новые ямы.

24.7 — снова транспорт евреев (1000 человек) из рейха.

С 25.7 по 27.7 — рыли новые ямы.

28.7 — большая акции в минском гетто. 6000 евреев доставлены к ямам.

29.7 — 3000 немецких евреев доставлены к ямам.

Следующие дни снова заняты чисткой оружия, подгонкой амуниции.

Позже моя группа несет дневную службу по охране здания тюрьмы.

Поведение людей здоровое, в неслужебное время хорошее и не дает повода к осуждению.

Унтершарфюрер СС

(Перевод с немецкого языка)

И снова полное игнорирование со стороны следователей этого убедительного документа. Сейчас этот факт неоспорим, подтверждается документами, о чем будет подробнее сказано ниже.

А тогда мы ушли от прокурора в полном недоумении. Долго в корпункте обсуждали вопрос: писать или не писать? Если писать правду, то пойдет ли нам навстречу главный шеф «Красной звезды»? И все-таки мы высказались по этой проблеме так, как посчитали нужным. Статья под заголовком «Куропаты: точку ставить рано» появилась в газете. В ней доказывали, что пренебрегать мнением ветеранов войны и труда, партизан, подпольщиков никак нельзя, что надо тщательно изучить и проанализировать все документы, привлечь к этой работе историков, аналитиков, компетентные органы.

Приводились в статье такие данные. Скажем, сообщали, что раскопки проводили в восьми контрольных захоронениях (к захороениям отнесли любые сколько-нибудь заметные углубления и всего насчитали 510), а людские кости обнаружили лишь в шести. В каждом вскрытом захоронении, не считая тех, что оказались ложными, обнаружены останки в среднем 59 человек. И если эту цифру умножить на количество предполагаемых (подчеркнуто мною — А. С.) могил, то можно дать такой ответ: на территории урочища Куропаты в захоронениях покоится не менее 30 тысяч граждан. («Красная звезда», 10.04.1991 г.).

И это, с позволения сказать, утверждает прокуратура республики (!), следователи высшего класса? Простите, но так только дрова считают. Могилы предполагаемые, а выводы носят утвердительный характер. К тому же, каждая четвертая могила (из контрольных) оказалась пустой. По утверждению того же И. Х. Загороднюка, это были ямки, в которых прятались люди от холода в ожидании смерти. И мы с ним согласны.

В 70-е годы я писал о лагере смерти Саласпилс, что недалеко от Риги. В музее революции Латвии (1981 г.) удивил один     фотоснимок: худой, обросший человек, закутанный в рваное одеяло, выглядывает из ямки. «Так согревались люди в холод и стужу», — пояснила мне чудом спасшаяся узница концлагеря Е. Е. Куклис.

После публикации нашей статьи в «Красной звезде» думалось, что Прокуратура БССР даст ответ в редакцию (тогда это был закон!), так как в статье мы ставили вопросы и критически оценивали деятельность следователей.

Увы, служители Фемиды молчали. Молчали они и тогда, когда шли сплошные потоки публикаций в других прогрессивных газетах и журналах, и ни один не пытался опровергнуть доводы независимых членов расследования. А что они могли ответить? Сказать правду — это не входило в ранее созданный сценарий, ибо такой шаг не одобрили бы те, кто пристально наблюдал за начавшимся развалом великого государства.

*****

Предисловие и глава первая

Главы вторая и третья

Главы четвёртая и пятая

Глава шестая (начало)

Глава шестая (продолжение)

Глава седьмая

Главы восьмая и девятая

Главы десятая и одиннадцатая

Главы двенадцатая и тринадцатая

Главы четырнадцатая и пятнадцатая

Главы шестнадцатая и семнадцатая

Глава восемнадцатая и послесловие

Приложения

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.