lazarudin

Category:

Василий Михальчук. Сила наших дней

Моё предисловие  —  Спор минувших лет

Ответ на статью   «Болезнь века»

Статья Сергея Рафальского «Болезнь века» затронула чрезвычайно важный и своевременный вопрос, но направила на него луч прожектора только с одной стороны. Я думаю, настоящая статья явится в некоторой степени дополнением к «Болезни века» — как раз своим противоположным освещением и противоположными мыслями. Такое столкновение мнений необходимо в любом разговоре людей о жизни народов.

Разговор идет о национальном вопросе в Восточной Европе и, в первую очередь, в Советском Союзе. Вопроса этого не разрешил ни Ленин, несмотря на все его усилия, ни его наследники до Брежнева включительно. Зная всю внутреннюю политику Советского Союза, и сейчас не скажешь, что национальный вопрос там накануне своего позитивного для всех народов разрешения. А если так, если он не может быть там разрешен государственными учреждениями в согласии с принципами советской Конституции, то к его разрешению начинают приступать заинтересованные — сами народы. Вот почему возникают и нарастают в каждом народе усилия передовых людей, отважившихся поставить себе этот вопрос и совместными силами ищущих на него ответ. Не самый ли это жизненный метод?

Такое явление в Советском Союзе ново. И так как рождается оно внутри народов, в их душе и сознании, то искоренить его будет нелегко даже самым умелым дельцам КГБ.

Об этом новом явлении мы многое знаем от Владимира Буковского, знаем и о его развитии в украинском народе и на балтийских территориях, где любовь к отечеству имеет особенно глубокие корни. Хоть пока и неизвестно, как все это будет расти и развиваться, все-таки можно рискнуть сказать, что за первыми шагами придут более конкретные, так как единственный выход из заколдованного круга — дать свободу человеку и народам, привести их к действительному сотрудничеству путем сотрудничества между национальными государствами — является и единственным реальным разрешением национального вопроса на территории Советского Союза.

Если там поезд тронулся из тупика и начал набирать скорость в верном направлении, то как же стоит этот вопрос перед зарубежными представителями народов СССР, порабощенных коммунизмом? Как стоит проблема национальных отношений перед политическими эмиграциями и в лоне их?

Для всех, кто внимательно наблюдает за их политической деятельностью, не секрет, что они полностью делают ставку на освобождение своих народов и построение суверенных, независимых государств на национальных территориях. Каждая эмиграция связана с родиной и получает оттуда необходимую информацию. Без решения проблемы связи эмиграция не могла бы верно и точно выбирать политические цели и рано или поздно была бы обречена на политическую изоляцию.

Если политическая и культурно-общественная работа внутри каждой эмиграции целесообразна и четко очерчена, то между эмиграциями очень мало или вовсе нет сотрудничества на общей политической основе. Это вредно отражается не только на успехе их политической работы, на их связи с народами Запада, на масштабах пропаганды, но и, — что чрезвычайно важно, — на самой помощи народам внутри Советского Союза, которая для эмиграции составляет смысл ее деятельности и, более того, — существования.

Время от времени появляются — то тут-то там — некоторые шаги в этом направлении, без конкретных, однако, и продолжительных последствий. […]

Русский народ — самый большой из народов СССР, и на него обращен взор всех других. Он должен бы стать ведущим в освободительной работе всех порабощенных большевизмом народов. Но до сих пор он более других не сумел разбить узы прошлого и свободным взглядом посмотреть на окружающий мир. До сих пор он не произнес ответственного слова по национальному вопросу. Не внес он вклада в создание единого фронта борьбы против насилия и порабощения, за разрушение ужасной тюрьмы народов Советского Союза и построение на его месте свободных национальных государств. Говоря о русском народе, имею сейчас в виду только свободную русскую эмиграцию: она имеет все возможности ознакомиться с нацио-нальными стремлениями всех других эмиграций, а эти стремления — как бы экраны, на которые спроецированы заветные желания их стран и народов, их активные действия, эмиграции не чуждые.

До сих пор, за исключением редких голосов, мы не услышали от русской эмиграции определенных высказываний, которых мы ждали и ждем. Украинцы не заметили в русских добрососедского понимания и намерений. Украинскому наблюдателю часто кажется, что русские не хотят понять своих соседей, сойти с пьедестала многовекового господства и имперских устремлений, распахнуть широко окна своей избы и полной грудью вдохнуть демократического воздуха наших дней. Не желают они позабыть прошлое и дружески со своими соседями начать строить общее будущее. Отсутствие таких начал никак не способствует их выходу из тупика и успешному рассмотрению будущего всей Восточной Европы. […]

Обращаясь к статье «Болезнь века», необходимо подчеркнуть, что все ее доводы и выводы — туманны и запутанны. Автор смешивает и национализм, и национальность, и народность, движения политические и национальные. Он ставит вопрос, кто принес больше вреда миру: коммунизм или национализм, — и с ходу отвечает: их вред одинаков. Он бьет себя в грудь и громогласно заявляет, что он-то не националист, а патриот. Сам собой возникает вопрос, чей или кого он патриот: татар, «хохлов» или же русской империи, — и не подумал ли он, что патриот этой империи может быть самым ярым националистом с худшими чертами нетерпимости любого из тех народов, о которых он думал, доказывая вред национализма.

Что касается государственных концепций, то С. Рафальский зачарован мыслью об империях. Он обнаруживает «грех» европейских народов не в том, что у них были колонии, а в том, что они «не сумели» свои колонии превратить в настоящие империи, «с равными гражданскими возможностями, обязанностями и правами для всех их населяющих народов». Да нет, и «умение», и желание у европейцев были, и даже империи существовали. Но идти против русла исторического развития невозможно.

Порабощение национальной культуры ближайшего соседа, усилие «старшего брата» любой ценой властвовать над «младшими» и подменять их культуры своей во имя общепонятности и «сверхнациональности» как высшей формы общежития — это и есть порабощение политическое, которое приводит к деградации порабощенных, но еще сильнее — самих поработителей. Порабощать культуры никто не имеет права — империи европейцев не могли сохраниться, потому что все эти «белые» пошли не против истории, а нога в ногу с демократическим развитием мира. […]

Значительность наших дней — в желаниях каждого народа, и в первую очередь порабощенного, в его стремлении к суверенному национальному государству. Сотрудничество международного характера приходит потом, путем переговоров между национальными государствами. Рабы таких переговоров вести не могут. Для переговоров необходимы равные партнеры.

Экономическая Европа девятки — лучшее доказательство договора национальных государств. Не исключим и вероятность будущих более сложных, сверхгосударственных комплексов, но это дело именно будущего, к которому народы приблизятся исключительно путем национальных государств. Потому-то важнее всего решить сегодняшнее дело: способствовать освобождению народов от уз, дав им возможность организации их независимой жизни. Только так мы подготовим следующий шаг: сверхгосударственные содружества.

Самоопределение народов С. Рафальский сравнивает почему-то с атомом, хотя куда естественнее было бы взять для сравнения принцип молекулы, более схожей с народом. Делить-то молекулу можно, но, деля ее, мы теряем особенности данной материи, наименьшей частицей которой она является. То же и с народом: его можно делить и давать, как насмешливо говорит С. Рафальский, самоопределение губерниям и уездам. Только тогда разрушается сила не империи, а самого народа. Какою же будет сила России, если отделить от нее в самостоятельное государство Владимирскую область, а потом еще и Рязанскую? Россия и русский народ — нечто органически целое, полностью историческое явление и разделению никак не поддается.

Автор статьи «Болезнь века» находит исключительное возражение против желания народов самоопределиться: дело, оказывается, в том, что «в современном мире нет больше только от себя зависящих, действительно “самостийных” народов». В этих словах столько оторванности от современного развития человечества, столько желания заледенить это развитие в условиях прошлого столетия, что читатель озабоченно улыбнется. Еще сильнее, но уже менее озабоченно он улыбнется, читая: «…Тем более бессмысленно — из-за абстрактного (?) принципа и играющего на фальшивках “сепаратизма” — работать над разрушением имеющего под собой большие исторические (?), этнографические (??) и экономические (???) основания и уже существующего Единства (?!)». Не в распаде Советского Союза, выходит, путь в лучшее будущее, не в желании удовлетворить глубокие стремления порабощенных красной империей народов, а в ее дальнейшем сохранении. Любой ценой сохранить СССР — только немножко его демократизируя. Но машину демократизации не так-то легко затормозить — раз пущенная в ход, она порождает в человеке новые помыслы и ощущения: даже обрубленные, под ее влиянием в человеке отрастают крылья, рождаются новые надежды, желание свободнее и глубже думать, открыто говорить, читать настоящую литературу, рождается могучая жажда творить добро вокруг себя, свободно смотреть в соседний двор и видеть, как живут другие люди, — и не бояться, что за такие простые человеческие желания его посадят за решетку или в какую-нибудь психушку. Вот, чтобы не рисковать, машину демократизации и не стоит выкатывать на простор — пусть стоит за высокой и крепкой стеной. Хватит простого сохранения «уже существующего Единства», Советского Союза…

В статье «Болезнь века» отведено много места украинскому вопросу — похоже, что цель автора была расправиться с ним и вышвырнуть на свалку. Статья лишена объективного рассмотрения исторических событий и деятелей и полна враждебности к Украине и ее народу. Украинские читатели с недоумением читают в ней насмешки над лучшими из лучших сыновей Украины. Похоже, что автор никогда не слышал о писательской этике.

Я не буду останавливаться на всех оскорбительных мнениях по адресу украинского народа, на всех отравленных стрелах С. Рафальского, чтобы не входить в бесполезную и бесплодную полемику. […]

Какой разумный читатель не согласится с «Заявлением по украинскому вопросу», напечатанным в майском номере польского журнала «Культура» (Париж, 1977) и подписанным, между прочим, и русскими? Украинский читатель аплодисментами встречает слова о том, что Советский Союз является последней империей наших дней, к развалу которой мы приближаемся с каждым днем. На ее развалинах будут строить завтра свои национальные государства порабощенные сегодня ею народы. Согласен он и с тем, что русификация нерусских народов внутри Советского Союза гораздо сильнее, чем в так называемых сателлитах, что политическое будущее этих народов сплетено и делает их зависимыми друг от друга, что украинский народ вместе с балтийскими прилагает самые большие усилия ради освобождения своей родины. […]

Однако вернемся к статье «Болезнь века». Если можно только усмехнуться бессильной враждебности С. Рафальского к Украине и ее народу, то никак нельзя довольствоваться улыбкой и покачиванием головы, когда нам приходится слышать презрительные слова в адрес наших друзей. Безосновательное и опечаливающее наступление на евреев, проживающих или проживавших на Украине, наступление на советских евреев вообще, да заодно и на весь Израиль — напоминает эпоху черносотенной смуты.

Евреям, покинувшим или желающим покинуть Советский Союз, рассматриваемая статья категорически запрещает высказываться по поводу советского режима, осуждать всю его подлость, угнетение людей и преследование народов. Евреи бичуются главным образом за то, что некоторые известные еврейские публицисты осмеливаются высказываться за разделение Союза-Империи на самостоятельные национальные государства, — этим они, согласно статье, берут на себя самый страшный грех. И с презрением бичуя украинцев за их самостоятельные мысли и «мазепинские» желания жить человеческой жизнью на своей родной земле, статья с особым наслаждением бичует евреев за то, что они посмели понять умонастроения своих друзей и согласиться с ними. С подчеркнутой жестокостью она напоминает им все советские благодеяния: высшие учебные заведения, хорошие места работы, за которые они, видите ли, платят нелюбовью и не желают славо-словить русский шовинизм и империализм. И, конечно, извечный аргумент, что отцы и деды этих евреев совершили революцию и стали правящим классом страны, — как же смеют жаловаться дети и внуки?!

Действительно ли автор статьи не знает истории евреев в России или намеренно закрывает глаза? Разве не известна ему «черта оседлости» — что-то вроде валуевщины по отношению к украинцам, — силою которой царское правительство изгнало евреев из этнографической России на Украину, в Польшу и в Прибалтику? Гонения этого народа центральной властью или ее представителями на новых местах оседлости были настолько ужасны, что в красную революцию 1917 года он включился, надеясь обрести новый мир и действительное отечество. Его надежды — увы! — были тщетными. Режим-то сменился, даже снесли черту оседлости в территориальном ее понимании, но она не умерла и быстро возродилась в душе нового режима. После некоторой передышки гонения вспыхнули с еще большей силой.

Страдания еврейского народа под властью советского режима, которому он много помог и на который действительно надеялся, достигли небывалого размаха. Его лучшие сыны отдали головы за наивное доверие и необоснованные надежды. Евреи так же, как и некоторые украинцы, скоро, слепо и некритически поверили большевистским лозунгам и пропаганде. Поверив лозунгам о свободе национальной культуры, евреи, как и все другие нерусские народы, попытались пользоваться своим языком, ставить на ноги свою богатую литературу, театр и другие ценности народной культурной жизни. За это они получили имя врагов народа (какого народа? — спросит когда-нибудь история), изменников, агентов иностранных разведок. А все это не просто «имя» — за все это в Советском Союзе судят, и крепко судят! Закрытыми судами, вдали от народа, и своими жандармскими законами!

И называть евреев изменниками сегодня и здесь — по крайней мере, удивительно. Изменниками чего или кого? Если Советского Союза, то ничего удивительного: человек, которого оскорбляют, преследуют, судят и уничтожают, — не может любить своих палачей и преследователей. Но не он, не безвинно преследуемый — настоящий изменник. Изменили народу, народам, стране — те, кто превратил жизнь в страдание и любовь в ненависть, кто блестящими лозунгами прикрыл нищету, рабство и слезы и не переставая кричит: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!» Изменническая — вся система Советского Союза.

Всем известно, что евреи, проживавшие в черте оседлости, то есть изгнанные из этнографической России на территорию Украины и Польши, были огромным, если не самым большим подспорьем в строительстве послевоенного Израиля. Их и сегодня можно встретить на всех уровнях его государственной жизни. Запрещать им любить землю их предков, землю, где они родились, росли, трудились и страдали, запрещать им думать о недостатках и несчастьях этой земли и анализировать ее общественное положение — мне кажется не только недемократическим, но просто нечеловеческим. Предлагать евреям не заниматься ничем, кроме арабско-израильских отношений, и не обсуждать национальный вопрос в СССР — такое заявление выглядело бы угрожающим, если бы не было столь очевидно бесчестным.

Я считаю своим долгом обратиться и к грубым нападкам С. Рафальского на поляков. Здесь уже не презрение и высокомерный господский взгляд, как в случае евреев, а — полная ненависть. Интерес поляков к Украине С. Рафальский объясняет их прошлым, «героическим, романтическим, но, безусловно, империалистическим» (как издалека видна чужая соломинка, но не бревно в своем глазу). Автор «Болезни века» обнаруживает у поляков «отдающее одержимостью желание создать на западных границах Советского Союза «Малую Антанту»» и рекомендует создавать эту «Малую Антанту» без самоопределения «состоящих в Советском Союзе» народов. Видно, что автор этих глубокомысленных замечаний прекрасно понял глубокое значение попыток диалога и сближения между украинцами и поляками. До недавнего времени сотрудничества между ними не было, и от этого страдало дело освобождения и польского, и украинского народов. Если представители обеих политических эмиграций поняли простую, но важную логику взаимопомощи и взаимодействия, то совместными силами и усиленной работой оба народа смогут многое сделать для освобождения всей Восточной Европы, где они занимают ключевые позиции. Недавние многочисленные усилия с обеих сторон позволяют надеяться, что прошлые раздоры, возникавшие скорее на почве эмоций, нежели реальных глубоких противоречий, будут постепенно сбалансированы разумной работой в интересах будущего. Оба народа, безусловно, преодолеют свои прежние политические расхождения, и никакие внешние усилия, — это подтвердит каждый, кто внимательно следит за развитием польско-украинского диалога, — не смогут отклонить их от выбранного пути. […]

И несколько слов в заключение — об уже упомянутых «диссидентах», прибывающих на Запад или продолжающих действовать в среде своих народов. В настоящее время они — не что иное, как барометр глубоких [социальных] процессов внутри народов Советского Союза. И кто упорствует в нежелании видеть силу новой эпохи, состоящую в стремлении всех народов к самостоятельной жизни, тот демонстрирует политическую неграмотность и интеллектуальную неспособность разумно и спокойно вглядываться в историческое развитие нашей эпохи.

С. Рафальский обнаруживает в диссидентах «русский неонационализм» — они его якобы «культивируют» в Советском Союзе и с третьей эмиграцией «перебрасывают» на Запад. Они «совершенно забывают о людях, воспринявших русскую культуру как уже сверхнациональную».

Трудно не удивиться такому заявлению. А может, удивляться и не стоит. Рост национального сознания в мире, упорное стремление к самостоятельному быту и к организации независимой народной жизни, развал всех бывших империй (кроме пока что советской) — все это затрагивает даже крайне отсталое самосознание и часто приводит к «землетрясениям» в человеческой душе.

Явление диссидентов в Советском Союзе — не чей-либо фантазм и не культивирование экспериментов «ин витро», а проявление глубоких перемен «ин виво». Там, на далеких наших родинах, наши братья, даже в узах небывалого в истории тоталитаризма, тоже замечают смену эпохи, появление новых сил, развал империй, борьбу народов в далеких странах за свое освобождение и право на жизнь. Мощные волны Свободы докатываются и до них, несмотря на все железные, бетонные и минные преграды, и они чувствуют ее магнетическую силу.

Деятельность наших народов, которую мы видим издалека именно через посредство диссидентов, — естественная и обоснованная реакция этой силы, начало процесса, который будет распространяться и пускать корни все глубже и шире. Диссиденты — это не какое-то оторванное от народной жизни явление с неясными целями и неопределенными желаниями, а проявление глубинных народных стремлений.

Стремлений этих не искоренить. И мы должны понять весь их глубокий смысл и от них не баррикадироваться. Наоборот, надо распахнуть настежь окошки своей плесенью пропахшей избы-души, вдохнуть чистого воздуха грядущей эпохи и посмотреть на своего соседа со вниманием, с желанием его понять. Быть может, на такой жест способны только великие души и полные любовью сердца, только действительно русские, а не те, кто примкнул к русским как к хорошему блюду, а теперь угрожает вернуться назад к «хохлам», поскольку в русском народе действительно укореняется мысль о понимании соседей и о необходимом распаде советской империи.

И совсем иной удельный вес приобретает потребность в новых отношениях между русскими и украинцами. Должна бы произойти революция в сознании тех и других — для блага обоих народов. Несмотря на все раны и боль, на всю желчь прошлого, да и настоящего, надо трезво сказать, что русские и украинцы, испытывающие политическую ответственность за свой народ, должны найти душевную силу и преодолеть имперские настроения у одних и, пусть даже некогда оправданную, ненависть у других; должны просто посмотреть в глаза друг другу и во имя общего будущего начать откровенный диалог на благо своих народов и народов всей Восточной Европы, давно уже такого диалога ожидающей.

Моя статья выражает мое личное мнение, но взгляды украинской общественности во многом с ним совпадают. Долгое время прилагая все возможные усилия, чтобы ускорить украинско-русский диалог, я хочу присоединиться к словам из уже упомянутого «Заявления по украинскому вопросу»:

«Судьбы тех или других (народов стран-сателлитов и народов СССР. — В. М.) тесно связаны друг с другом: не будет по-настоящему свободных поляков, чехов или венгров без свободных украинцев, белорусов или литовцев. И, в конечном счете, — без свободных русских. Без русских, освобожденных от имперских устремлений, развивающих собственное национальное бытие, уважающих право на самоопределение других наций. …[Для] самой «имперской нации»… благом было бы как можно скорее осознать, что ликвидация советского колониализма и в ее собственных интересах: только это способно противостоять угрозе будущей братоубийственной резни. Мы с особой надеждой призываем русских участников правозащитного движения в СССР и русскую политическую эмиграцию укреплять и углублять сотрудничество с борцами за независимость Украины».

Дай Бог, а мы, простые люди, дадим всю нашу помощь, чтобы эти слова глубокого политического разума и четкой непобедимой логики, высказанные людьми разных национальностей, в том числе, — еще раз напоминаем, — и виднейшими русскими диссидентами, успешно проникли в сердца и сознание русских политических деятелей.

Опубликовано в журнале «Континент» №15 в 1978 году, опубликовано повторно в № 151 в 2012 году.


Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.