lazarudin

Categories:

Маца и кровавый навет

Отрывок из брошюры Светланы Амосовой  «Наветные тексты и другие представления о еврейских праздниках у жителей Латгалии».

Маца и кровавый навет

     Вообще маца в рассказах наших информантов является одним из важнейших атрибутов еврейской жизни. Большинство из них подчеркивает, что евреи  непременно старались угостить христианина мацой, это «такой обычай», «закон»: 

— Они мацу варили и должны были кого-то угостить, кто не знал – тот брал, такие пирожки пекли и всех угощали. Вот, когда мама ехала в Тылже, там по дороге жила евреечка одна, у них было трое детей. Вот она, когда ехала, она должна обязательно кого-то, у них такой уже закон был – крещеного человека угостить. Она доедет, лошадь уже устанет, она у нее переночует, так же там и лошадь накормит, и маму накормит, вот такая евреечка была. И дают вот эту мацу, куда-нибудь завяжет: «Увези ребятам своим домой, она сладкая». Она сладкая такая, как печенье, привезет нам гостинца от этой еврейки. Мама с этой еврейской дружила, у нее было двое детей, а самого жида, этого еврея, ни разу видела, может, его и не было, может, бросил ее. Еврейка не плохая была, очень добрая была (3).[Kar_14_05]

     Один из наших информантов в Субате рассказал, что евреям отпускались грехи, если они угостят крещеного человека [Андрушкевич, Гехт 2013,182]. Александр Львов на материалах из Подолии (Украина) определяет практику угощения мацой как одну из важнейших в жизни еврейского местечка, в ней проверяются межэтнические отношения [Львов 2008, 81]. Действительно, наши информанты, описывая угощение мацой, все время подчеркивают дружеский характер своих отношений или отношений своих родителей с евреями: 

— А мацу они выпекали, у них такие печки. Я дружила с еврейской семьей Ковнаторами. Бабка такая добрая была. Она всегда меня приручала, я тоже без матери росла. Они пекли в печке, обыкновенная печка, русская печка, и тонкую тонкую такую, без соли, без ничего, мука и вода. В Пасху всегда угощали мацой. [Kar_14_01] 

      При этом, как справедливо отмечает А. Львов, вопрос собирателя об угощении мацой сам по себе является провокативным, так как влечет транслирование различных слухов о добавлении в мацу крови. Для Латгалии этот сюжет является очень значимым, каждый житель из старшего поколения маленького городка (и не только он) слышал о том, что евреи добавляют в мацу кровь, и поэтому, по мнению многих, евреи хотят, чтобы христиане обязательно попробовали мацу: 

— Меня угощали, перед ихней Пасхой, перед нашей Пасхой. У них так заведено, что перед нашей Пасхой надо нас кормить мацой, в нас есть христианская кровь, у них такое поверие. В нашу Пасху, если ихнюю мацу покушать, это как бы мы свою кровь едим. Так считалось. Они все предлагали, они аж силком навязывали, перед нашей Пасхой, нате, ешьте мацу. [Lud_14_12] 

      Здесь важно отметить следующее обстоятельство: о том, что евреи добавляли в мацу кровь, слышали все без исключения, однако рассказы тех, кто дружил и жил рядом с евреями, отличаются от прочих нарративов. Чаще всего они представляют собой disbelief story, то есть рассказчик знает об этих слухах, но не верит в них [см. об этом подробнее: Амосова 2013].

— За мацой мы ходили с Ханкой на улицу Суворова, мама не разрешала идти, но все-таки Ханка была старше, но я выторговывала, мне было интересно идти. По дороге жаловалась Ханке, что мне страшно идти. «А чего тебе страшно?» – «Ну как, ну, говорят, что есть бочки с гвоздями, что евреи собирают христианскую кровь». Она мне говорит: «Кому нужна твоя кровь, ты посмотри на себя, цыпленок». А я говорю: «Ну, все-таки». А она: «Это все сказки. Ну, идем». В доме Гильгулиных была такая мацная печка. Давали там столько мацы. Идем обратно целые и невредимые, все приходим домой [смеются]. Я маме сообщаю: «Мама, я была с Ханкой у Гильгулиных и осталась цела и невредима. Мама, это все сказки». Я маму учу. Она говорит, что говорят же. [Lud_13_05]

      Вообще, при рассмотрении распространенных в Латгалии сюжетов о кровавом навете, можно выделить несколько значимых мотивов, повторяющихся во множестве рассказов. Большинство наших информантов отчетливо определяют жанр таких рассказов как «детскую страшилку»:

— На уровне детских домыслов, я что-то сейчас вспоминаю про мацу, когда мы говорили – поступала такая информация, что добавляли кровь в мацу, как жертвоприношение. Где мы это брали, это если на ранних стадиях моего детства. Что детей в бочку закатывали с гвоздями и с горы спускали. Вот это я сейчас вспомнила. Это было на уровне наших домыслов каких-то, страшилок. Вот это я помню. [Lud_13_02]

        Как и для многих рассказов такого типа, для разбираемых случаев весьма характерен следующий мотив: жители маленьких городков говорят, что их соседи-евреи такого не делали, но так, вероятно, поступали евреи в крупных городах, например, в Даугавпилсе или Риге [см. также: Амосова 2013, 192]:

— Рассказывали, что нас захватят и увезут, потому что кровь брали евреи неместные, из Даугавпилса, свои такого не делали. Не было такого, это просто припугивание, может быть, и где-то такая причина есть. [Vis_13_06]

       Часто встречается описание способов получения крови, почти все наши информанты так или иначе упоминают о том, что евреи использовали для этого бочку с гвоздями, в которую и помещали жертву:

— [Может, она что-то рассказывала про евреев, у которых она работала?]  — Она рассказывала, так готовятся они, видимо, к Пасхе. Бабушка чувствует, что готовятся, на бабушку одевают чистое полотно. Полотно просто, так сшито по краям. Так она рассказывала. Они сажают в бочку, но не бабушку сажали в набитую гвоздями бочку, бочку качают, она взад-вперед качается, кровь идет, но, допустим, бабушку, но там не было бабушки, там была другая женщина. Бабушка такое почуяла, кустами-кустами, околотками – и удрала, и пришла домой, и никому не говорила. Вот им, человеческая кровь им нужна была, они мацу делали. Маца эта хлебная. Сейчас они тоже мацу делают. <…> Нет. Это евреи делали. Собирали, сколько там крови наберется с человека, и перемешивают с мукой и с чем там еще, перемешивают, разглаживают, делят на кусочки и раздают. Раздают они только своим (4). [Lud_14_20]

      Подобные рассказы были записаны во всех городах Латгалии, где мы работали [см. об этом подробнее: Амосова 2013, 192]. Что касается выбора жертвы, то здесь встречаются два варианта. Часть наших информантов, указывая на то, что это была «страшилка» для детей, подчеркивают, что жертвой мог быть только ребенок: «И у нас евреи убивали крещёных русских, но только детей, взрослых им не надо». [Lud_14_09]. Алан Дандес в предисловии к сборнику о кровавом навете подчеркивал, что для большинства европейских наветов характерна типологическая жертва – маленький мальчик [Dundes 1991, vii]. И по современным этнографическим записям, и по материалам дел о кровавых наветах более раннего времени очевидно, что жертвой может быть любой маленький ребенок [см. также: Амосова 2015, 143]. В записях из Краславы и Лудзы встречаются рассказы о том, что жертвами могли стать и молодые девушки – служанки, которые работали у евреев. Наши информанты при этом подчеркивают: «Им нужна была невинная кровь, чтобы были дети, неженаты, не замужем». [Vis_13_04]. В некоторых случаях встречаются попытки «рационализации» – объяснения, что детская кровь по каким-либо причинам лучше: 

— [А почему именно маленькие должны быть?]  — Кровь чистенькая, поэтому так. На самом деле не так, это просто нас пугали. [Lud_13_07].

        В Латгалии, как и во многих других регионах, где известен сюжет о кровавом навете, были записаны и более «гуманные» версии его. Например, рассказывают, что использовали кровь животного, а не человека:

— [А не приходилось слышать, что евреи какой-то хлеб пекут, что туда нужно еще кровь добавить?]   — Слышать – слышал, а так оно или не так… [А что слышали?]  — Что действительно в хлеб или в мацу добавляют кровь. [Чью?] — Животных, я так слышал (5). [Dag_13_15].

      Кроме того, были зафиксированы и трансформации сюжета о кровавом навете, связанные с различными медицинскими темами, рассказы об использовании донорской крови или крови пациентов:

— [А не говорили, как эта кровь туда попадает?]   — Ну, не знаю, как умели, так и доставали, если это была правда. [Может быть, просили кого-то?]  — Может быть, чаще всего евреи работали в больницах, лабораториях. Вот у нас в лаборатории еврей работал, он свободно мог брать кровь, какую угодно, ему надо было. Он видел, какая кровь – хорошая или больная. [Kar_14_01].

      Таким образом, в Латгалии представлен весь набор сюжетов о кровавом навете, который уже известен по другим регионам. Надо отметить, что кроме этого навета нами были зафиксированы еще несколько подобных сюжетов, связанных с празднованием Песаха и мацой. В одном из записанных нами нарративов нет упоминания о том, что евреи добавляли кровь в мацу, однако, отмечает рассказчик, христианам не следует есть мацу, потому что евреи ее проклинают и пинают. Таким образом, христианин, получая мацу в качестве угощения, принимает на себя и разные еврейские проклятия:

— Маца, как по рассказам, они молились долго всю ночь на это дело, там все проклятия, пиналось ногами, а потом надо было раздать это христианам. Я это захватил. Еврей всегда угощал, и всегда эта булка была поломанная, потому что они все время ее пинали, чтобы тебе было хорошо. Они давали кусками. Это я еще захватил, это в пятидесятые годы, начало шестидесятых. [Vis_13_03].

      То есть, с одной стороны, перед нами сюжет о реальной порче еды (мацу пинают), с другой стороны – ритуальная порча (проклятие). К этому же набору относится и следующий ряд текстов, рассказывающих уже не о ритуальном осквернении еды, а о том, что маца – «чужая» еда, а, следовательно, она может быть просто нечистой:

— Раньше как-то: ой, ой еврейская еда, были люди такие, может, они специально туда плюнули (6). <…> [Lud_14_01].

     Эти тексты относятся, по-видимому, к корпусу широко распространенных в современном городском фольклоре легенд и слухов о нечистоте и, следовательно, вреде для здоровья тех продуктов, которые производят представители «чужой» этнической группы [см., напр.: Fine 1989].

Еще один рассказ, который относится к этому же кругу наветных текстов, основан на более глубоком знании еврейской традиции (наш уже упоминавшийся выше информант в юности работал подмастерьем в пекарне и жил в доме ее хозяина-еврея):

— Они любили обязательно угостить вином утром крещеного человека. [Когда это?] Во время Паски, когда мацы. Утром хозяин встает или вечером, когда отмолится: «Ой, Станислав, праздник, давай выпьем». Я все-таки насмотрелся, что они делают, когда молится, это было на втором этаже, ходили мимо моей комнаты. Я смотрю, на углу стола поставлен кусок кисли, выбивает эту кислю и молится, ставят тарелку и берет бутылку вина, моют руки вином, потом сливают вино в бутылку, и приходит, и угощают: «Станислав, давай выпьем». А я говорю: «Хозяин, дай выпьем, только вместе» – «Ой, для меня это крепкое». Он это пить не будет, а чтобы себя не выдать, приносил другую бутылку. С той нальет себе немножко и мне немножко. [Lud_13_18].

       В данном случае, вероятно, речь идет о том вине, которое использовалось во время пасхального седера, когда в отдельный бокал с пальца капают десять капель вина, и капли эти означают казни египетские. Надо сказать, что такой сюжет (евреи моют руки вином, а затем дают это вино пить христианам) был зафиксирован от информанта из Краславы, который так же, как и предыдущий рассказчик, тесно общался с соседями-евреями – он дружил с еврейскими детьми [Амосова 2013, 202]. Надо отметить, что сходный сюжет был записан и с другой стороны, т.е. от евреев – на утро после пасхального седера бокал с вином отдавали дворнику-нееврею [см. статью Гехт в данном сборнике, 40]

       Итак, перед нами довольно широкий спектр нарративов о Песахе – от реальных описаний, которые показывают, что большинство неевреев, живших в городах и местечках, хорошо знали еврейские обычаи, до разного рода пасхальных наветов, обусловленных тем или иным уровнем близости к еврейской жизни и интерпретации еврейских обычаев. Вообще наветы, связанные с добавлением крови в мацу или ее «осквернением», чрезвычайно широко распространены. Парадоксальным образом столь широкое распространение этих наветных текстов связано с тем, что практически любой житель Латгалии так или иначе пробовал мацу, знает о ней. Значимость и распространенность практики угощения мацой неевреев коррелирует с повсеместным знанием об этих слухах. Другие пасхальные наветы (например, угощение «неправильным»/«грязным» вином) значительно менее известны, в том числе потому, что этот сюжет основан уже на такой интерпретации обычая, которая сама по себе предполагает более близкое знакомство с еврейской традицией.

Примечания

(3) Ср. еще: Угощали всегда. У них обычай был такой – именно угостить. [И Вы ели?] Ели, брали. <…> Квадратная она была. Большие куски, они ломают и всех угощают. Они старались угостить, а мы ели. Мы – народ небрезгливый. [Lud_14_14]

 (4)  Что-то про бочку был какой-то разговор. Да, да, садят в бочку человека или ребенка, эту бочку катают. Колючка эта бочка, кровь течет, и эту кровь добавляют. [А зачем они так делают?] Я не знаю, как и что у них смысл этого, не могу сказать. Не знаю, ну только такое слышал, что эту бочку закроют и катят эту бочку, колючки эти колют, и кровь течет. [Dag_13_06];     Расскажу, что мы ели. У евреев Пасха называется, и они пекли такую мацу, такие тоненькие печения, пастилки такие тоненькие, ели. [Они Вас угощали?] Они нас угощали. [А вот не слышали таких разговоров, что в мацу, там, якобы, кровь добавляют?] Это было, разговаривали. Говорили, что у евреев были бочки с гвоздями, куда бросали христианского человека, катали эту бочку, чтобы получить кровь для мацы, и эту кровь добавляли в мацу. Но мацу ели, и кровь не чувствовали. [Vis_13_12];    Что-то я так слышал, что-то говорили, что над людьми издевались, в бочке гвоздей набьют, кровь высасывали. В бочку пихали людей и катали. Выкачивали кровь. [Vis_13_20];  Говорили, что поставят бочку, бочка гвоздями пробита внутрь. Эту бочку катали. И вот эта кровь вытекала. Вот такие шли разговоры. [Lud_13_07];   У нас история ходила кругом, вот, если будете непослушными, что евреи, когда они под свое [так!] Пасхой, они ищут невинного христианина, это, скорее всего, дети, и сажают, вот, в бочку с гвоздями, ее крутят, ты кровью истекаешь, и из этой крови они делают мацу. Вот такой ужас у нас рассказывали. Мы, дети, боялись. Потом мы уже знали, что эта маца из муки и воды сделана. Вот такой ужас рассказывали. Не знаю, почему нас отпугивали. [Vis_13_06].

(5) См. еще: <…> Знаю, что нас мацой угощали, и то нас мацой угощали, моя бабушка говорит, ты мацу эту ешь, они туда кровь человеческую добавляют. Такое у них есть, они от животных освещенную кровь добавляют. [От животных?] Да. Такое, я слышала. Правда, я не знаю, насколько это правда, но так говорили, что животных, не человеческую. А бабушка говорила: «Они человеческую кровь добавляют». [Lud_13_03].

(6) См. также: Да. Это было, Пасха, наверное, Песах. Вот такие пластинки, тоненькие, тоненькие, печатные такие. Вкусные. Мне потом говорили, что ты такое ешь. Они считаются нечистые, они же плюют на них и дают православным. Меня сколько раз угощали мацой. [Vis_13_04].

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.