lazarudin

Categories:

Дело о сионистском заговоре в МГБ

ben_aryeh

"... От евреев исходит основная опасность, они для нас страшнее атомной бомбы"

Кирилл Столяров,"Палачи и жертвы", М, "Олма-Пресс", 1998: «Рюмин мобилизовал всю свою фантазию и за каких-то три месяца очертил контуры заговора еврейских буржуазных националистов: одна группа врагов народа, в основном деятели науки и культуры спелась с заокеанскими толстосумами насчет реставрации капитализма в СССР, другая группа из профессоров Лечсанупра Кремля, готовилась к злодейскому умерщвлению руководителей партии и правительства. А третья, самая опасная, группа, включавшая в себя генералов и старших офицеров госбезопасности из евреев по крови и по духу (сюда Рюмин относил тех, кто был женат на еврейках), должна была захватить власть, сместить товарища Сталина и установить диктатуру Абакумова. Весь этот бред "великий вождь народов" воспринял всерьез».

Дело о сионистском заговоре в МГБ — уголовное дело в последние годы жизни Сталина, направленное против высокопоставленных начальников госбезопасности, имевших еврейское происхождение. Также называлось Делом Абакумова или Делом Абакумова-Шварцмана: "Расследованием установлено, что вражеская группа АБАКУМОВА-ШВАРЦМАНА организовала злостное вредительство по всем основным линиям чекистской работы и в первую очередь в области следствия и контрразведывательной работы по борьбе против агентуры американской, английской и других иностранных разведок" (Прудникова Е. А. 1953. Роковой год советской истории. Издательство: М., Яуза - Эксмо, 2008.) 

В конце жизни И. В. Сталин стал подозревать, что «сионисты» нацелились уничтожить его с помощью врачей-вредителей. По одной из версий, целью "Дела врачей" было разоблачить крупный «еврейский заговор» — и под этим предлогом сместить или репрессировать Молотова, Берию и Микояна. Предполагалось осудить кремлевских врачей-евреев по обвинениям в заговоре. Существует версия о планах депортации евреев.

Одними из жертв этого плана репрессий были фиктивные «сионисты» в МГБ. Главой «сионистского заговора» в МГБ был объявлен бывший министр госбезопасности Виктор Абакумов, который не только не был евреем, но который организовал и сфабриковал дело Еврейского антифашистского комитета. 

Раскручивал мнимый «сионистский заговор в МГБ» старший следователь следственной части по особо важным делам МГБ СССР подполковник Михаил Рюмин. Он направил Сталину донос, в котором обвинил Абакумова в смазывании дел по террору, якобы направленному против членов Политбюро и лично Сталина.

11 июля 1951 года в ЦК КПСС вышел документ «О неблагополучном положении в Министерстве Государственной Безопасности СССР» в котором говорилось: «В ноябре 1950 года был арестован еврейский националист, проявлявший резко враждебное отношение к советской власти, —  врач Этингер. При допросе старшим следователем МГБ т. Рюминым арестованный Этингер, без какого-либо нажима, признал, что при лечении т. Щербакова А.С. имел террористические намерения в отношении его и практически принял все меры к тому, чтобы сократить его жизнь. В январе 1951 года в Москве были арестованы участники еврейской антисоветской молодежной организации. При допросе некоторые из арестованных признались в том, что имели террористические замыслы в отношении руководителей партии и правительства».

На основании доноса Рюмина утверждалось, что Абакумов якобы пытался саботировать следствие по этому «еврейскому заговору».
Начались повальные аресты. По распоряжению Сталина были арестованы почти все евреи, занимавшие ответственные посты в центральном аппарате МГБ: заместитель начальника 1-го Главного управления МГБ генерал-лейтенант Белкин, заместитель начальника 2-го Главного управления МГБ генерал-лейтенант Райхман, заместитель начальника Бюро номер 1 МГБ СССР генерал-майор Эйтингон. Были арестованы полковник Свердлов ( сын Якова Свердлова), полковники Анцелиович, Палкин, Блиндерман, Шварцман, Броверман, Маклярский и другие. Все они обвинялись в «сионистском заговоре». Под пытками полковник Шварцман дал признательные показания о заговоре. На основе «признаний» Шварцмана было репрессировано 30 высокопоставленных сотрудников МГБ — этнических евреев. По делу о «сионистском заговоре» был арестован и Григорий Моисеевич Майрановский — начальник токсикологической лаборатории МГБ.
В число участников этого заговора кроме сотрудников МГБ, всех евреев а также и не евреев, включили и врачей Кремлевской больницы.

Министр госбезопасности Абакумов санкционировал аресты многих людей по обвинению в еврейском национализме. Вместе с тем, он опасался чрезмерно расширять рамки "сионистского заговора". Абакумов считал, что Сталин может потребовать реальных доказательств, а они отсутствовали. Министр Г.Б. знал, что некоторые медики из списка Рюмина являются лечащими врачами высоких советских руководителей. Эту осторожность, проявленную министром, Сталин расценил как предательство.
Сталин ухватился за донос Рюмина — ему всегда мерещились заговоры, а в последние годы жизни особенно. 4 июля 1951 года Абакумов был снят с поста, а через 8 дней вызван в Прокуратуру СССР и там арестован. Была создана комиссия Политбюро по расследованию деятельности МГБ. Возглавил ее Маленков. По докладу этой комиссии Сталин подписал закрытое письмо ЦК "О неблагополучном положении в МГБ СССР".

По словам К. Столярова из цитированной выше книги, следствие на первых порах вела прокуратура СССР. Его вел сам генеральный прокурор Сафонов, однако вскоре он попал в больницу. Поэтому в роли следователя оказался его первый заместитель Мокичев, который приступил к допросам, начав с приведенных Рюминым фактов "смазывания" террористических намерений еврейских националистов. 

По распоряжению Сталина Рюмин был назначен начальником следственной части по особо важным делам, а затем заместителем министра госбезопасности. Министром ГБ был назначен С.Д. Игнатьев. Рюмин обвинил Абакумова в том, что он утаил от руководства страны преступную деятельность жены Молотова Полины Жемчужиной, ее постоянную связь с послом Израиля Голдой Меир. От Абакумова и его подельников требовалось сознаться в подготовке заговора с целью убийства Сталина, чтобы он назвал состав правительства из сионистов, которое собирался сформировать. Справедливость требует признать, что даже под пытками Абакумов не подписал и не сделал признаний, которых добивался Рюмин.
Новый министр госбезопасности Игнатьев в письме в ЦК заверил Политбюро и лично товарища Сталина, что шпионские связи и диверсионные планы еврейских националистов обязательно будут раскрыты.

Наиболее "ценные показания" для следствия о сионистском заговоре в МГБ дал полковник Лев Шварцман. На его показаниях в значительно мере базировался "фундамент" обвинения о наличии "сионистского заговора" в МГБ. Шварцман на допросах сознавался в том, что было и чего не было. Он дал показания, что, будучи ярым еврейским националистом, стремился объединить под флагом сионизма евреев из всех подразделений МГБ. Убийство Кирова организовал он, Лев Шварцман. Он же якобы готовил теракт против Маленкова. О его замыслах знали министр Абакумов, генерал Райхман, полковник Палкин и другие сотрудники МГБ. Показания Шварцмана оказались настолько нужными и своевременными, что дело Абакумова впредь стали именовать делом Абакумова-Шварцмана. (В. Абрамов, "Евреи в КГБ", М., "Эксмо", 2005). Указания о проведении терактов, заявил Шварцман, он якобы получал от военного атташе посольства США Файмонвилла (Philip R. Faymonville) и от посла Гарримана. Шварцман выдумывал невероятные истории, которые рассказывал следователям. Например, он заявил, что в сионистской работе ему помогала тетя, которая готовила специальные еврейские блюда. Попробовав их, люди сразу же становились убежденными сионистами. Особенно действовал суп, который варила тетя Циля. 

Абакумову инкриминировали и потворство обвиняемым по "делу об антисоветской еврейской молодёжной организации". Ребята были членами организации «Союз за дело революции», история начиналась в Московском городском доме пионеров в 1949 году, в кружке любителей литературы.
В начале 1950 года. одна из участниц кружка прочитала стихотворение про школьный вечер. Педагог счел его антисоветским – не может советский человек пребывать в грусти и нерешительности! На сторону автора встал кружковец Борис Слуцкий. Вскоре именно у него дома был создан альтернативный кружок, свободный от цензуры.
Постепенно разговоры все меньше касались литературы, все больше – окружающей жизни и политики. В августе 1950-го был создан «Союз борьбы за дело революции». Плана, как осуществлять эту борьбу, конечно же, не было. Появились новые члены.
«Союз» просуществовал полгода, последние месяцы из которых уже проходили под надзором компетентных органов.

Всех участников арестовали в январе 1951 года, поместив в одиночные камеры Лефортово. Допросы велись «по всем правилам» – без скидок на возраст. О террористическом характере их группы многие услышали лишь на суде. Весь упор обвинения делался на создание «еврейской националистической, изменнической, террористической организации, участники которой ставили своей целью свержение существующего в СССР строя путём вооруженного восстания и совершения террористических актов над руководителями Советского правительства и КПСС».

Абакумов лично допросил каждого участника «Союза» и не разглядел в итоге в их деятельности никакой террористической угрозы. Вынесенный им вердикт был таков: «Пороть и драть за волосы, чтоб неповадно было». А затем все изменилось. В МГБ развернулась чистка кадров, и Абакумова обвинили «в сознательном укрывательстве террористических замыслов националистов и вражеской агентуры». В обвинительном письме, отправленном Сталину, Абакумов уличался в том, что «намеренно свернул расследование дела антисоветской молодёжной организации троцкистского типа, известной как Союз борьбы за дело революции (СДР), которую Абакумов пытался представить как безобидную игру детей в политику».
Даже в заключении Абакумов отрицал террористические намерения участников СДР, указывая в допросах: «Слуцкий, Гуревич и остальные члены группы СДР являлись учащимися девятого-десятого классов или же студентами-первокурсниками, им было по 15–17 лет, они, в основном, дети репрессированных, способные только на болтовню. Однажды кто-то сказал, что хорошо бы убить Маленкова, раз он такой антисемит, вот и всё. Серьёзных намерений у них не было и не могло быть».

Суд посчитал иначе – каждому из «детей» вменялось сразу по несколько пунктов 58-й статьи, кому-то больше, кому-то – меньше. Приговор о высшей мере наказания – расстреле – был приведен в исполнение 26 марта 1952 года. Прошений о помиловании никто из расстрельного списка не подавал. Остальных отправили умирать в лагеря. В конце апреля 1956 года Военная коллегия пересмотрела дело всей группы. Находившимся в заключении снизили сроки до пяти лет, освободив по амнистии. Троим уже давно расстрелянным ребятам изменили приговор на 10 лет лагерей. В 1989 году все члены «Союза борьбы за дело революции» были полностью реабилитированы.

В марте 1953 года после смерти Сталина Рюмин был арестован, месяц спустя подполковник госбезопасности Гришаев написал в рапорте: "...в октябре 1951 г. я вместе с Рюминым оформлял аресты ответственных работников МГБ СССР и Прокуратуры СССР, которые были по национальности евреями. Компрометирующих материалов на них вообще не было. Рюмин объяснил, что аресты производятся по личному указанию главы советского правительства. Он, просматривая показания Шварцмана, принял такое решение". Сталин отдал приказ: всех на кого указал Шварцман в своих показаниях арестовать. Сам Шварцман, исчерпав свои вымыслы, стал просить проведения психиатрической экспертизы. Его просьбу поддержал заместитель главного военного прокурора. Доложили Сталину. Сталин сказал Игнатьеву: "Этот подонок просто тянет время. Никаких экспертиз. Немедленно арестовать всю группу". Последние годы, а особенно последние месяцы своей жизни, Сталин занимался делами министерства государственной безопасности больше, чем делами ЦК партии и Совета Министров. Следователи МГБ, министр госбезопасности приходили к Сталину практически каждый день.

Принято считать, что Рюмин руководил следствием до смерти Сталина. Но это не так. Рюмина заменили выдвиженцы партаппарата Месяцев и Коняхин. Они продолжали вести следствие по делу врачей вплоть до смерти Сталина. Впоследствии это не помешало их карьере. Месяцев при Брежневе занимал пост председателя Гостелерадио СССР, затем был послом в Австралии.


На следующий день после освобождения врачей (по «делу врачей»), 5 апреля 1953 года опросом членов ЦК КПСС было принято решение в виду «допущенных т. Игнатьевым С. Д. серьёзных ошибок в руководстве бывшим Министерством государственной безопасности СССР» освободить его от обязанностей секретаря ЦК КПСС. 28 апреля 1953 года также опросом членов ЦК С. Д. Игнатьев был выведен и из состава ЦК КПСС. По предложению Берии, поддержанному другими членами Президиума ЦК, было поручено Комитету партийного контроля при ЦК КПСС рассмотреть вопрос о партийной принадлежности С. Д. Игнатьева.
После ареста Берия на июльском 1953 года Пленуме ЦК было отменено постановление Пленума ЦК КПСС от 28 апреля 1953 года, и С. Д. Игнатьев восстановлен в составе членов ЦК; 19 декабря 1953 года он был назначен первым секретарём Башкирского обкома; 27 июня 1957 года назначен первым секретарём Татарского обкома, освобождён 3 декабря 1960 года — по состоянию здоровья.

Семён Денисович Игнатьев —  по национальности украинец, министр государственной безопасности СССР 9 августа 1951 — 15 марта 1953. одновременно возглавлял отдел ЦК КПСС, а затем Управление Охраны МГБ после отстранения многолетнего начальника охраны Сталина генерала Н. С. Власика. Выдвиженец Хрущева.


Антисемитская паранойя последних лет Сталина наложила глубокий отпечаток на всю деятельность КПСС и КГБ, ясно заметный даже в первые годы эпохи Горбачева.

Абакумова судили в 1954 году уже после смерти Сталина в связи с фальсифицированным так называемым "Ленинградским делом". Он был приговорен к расстрелу. Шварцмана судили отдельно по этому же делу и тоже приговорили к расстрелу.Некоторых участников мифического "сионистского заговора в МГБ" Берия после смерти Сталина освободил и назначил на ответственные посты в МВД, которое возглавил. Например, генералов Эйтингона и Райхмана. В итоге они опять оказались в тюрьме, на этот раз "как участники заговора Берии" и были осуждены к различным срокам заключения.

Рюмина арестовали через 10 дней после смерти Сталина. Из тюрьмы он писал писал Маленкову: "Как Вы, товарищ Маленков, лучший ученик и соратник товарища Сталина, не понимаете, что от евреев исходит основная опасность, они для нас страшнее атомной бомбы".

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.